— Май!
— Уй, маа-аа! — Возмущенное сопение.
— Майгрин, — я внимательно посмотрела на сосредоточенную мордашку сына.
Май появился на свет через два года после нашей свадьбы. Он был долгожданным, любимым и самым драгоценным ребёнком империи. Первым рожденным вьердом за многие сотни лет. Уже при рождении у сына на спине были обнаружены маленькие бугорки — зачатки крыльев.
Магией он пошёл в меня. Вот только унаследовал и невероятный дар мага металла, и силу Верума от отца.
Я до сих пор помню тот день, когда он родился. Помню свой страх, что что-то пойдет не так, опаску — достойна ли я того, чтобы стать матерью, смогу ли? И восхищение, смешанное с благоговением и исступлённой нежностью, когда этот крохотный комочек лёг мне на руки.
Тогда Шаннер не покидал нас целую неделю. На каждого, кто пытался зайти в комнату, он просто молча смотрел своим морозным пылающим убийственным взглядом и рычал, закрывая нас крыльями. Только божественный подзатыльник сумел вернуть кронпринца в адекватное состояние.
— Что поделать, инстинкты. Нечего было столько спать! — Заметил Энрис, который решил понаблюдать за этим цирком издалека, с божественных высот, но потом не выдержал.
Эррион Валентайн Мъярг был от внука без ума. Настолько, что пришлось настоятельно попросить Шаннера поговорить с отцом — нечего мне баловать ребёнка! И вообще — он мой ребёнок, а не ваш, Ваше императорское Величество!
Впрочем, когда у бывшей герцогини Шаттен родилась очаровательная золотоглазая девочка, императору стало не до нас. В этой девочке не было ни капли императорской крови, хотя она была родной дочерью императора Эрриона. Почему? Магия. Божественная, а не человеческая. Я не знаю, о чем говорили отец и сын. Не знаю, просил ли император прощения у Шаннера — или дозволения. Но знаю, что, хоть их отношения никогда не станут образцом семейных, они сумели найти баланс, перечеркнув старые обиды.
О дочери просил Энриса сам император. Не знаю, какую плату потребовал Сумрачный, но расстроенным всевластный владыка не выглядел. Да, его дочь и её потомки никогда не смогут претендовать на трон — но это и к лучшему. Для них самих.
Впрочем, я не была против. Моих детей никто не сможет обидеть, а герцогиня заслуживала в этой жизни капельку счастья. С Лиолой мы за последние годы сблизились. Это она учила меня всем премудростям этикета, делилась маленькими женскими хитростями и учила, учила, учила. Той науке, которой не учат в академии. Искусству интриги, тонкостям лавирования среди моря придворных сплетников, хитростям противостояния различным группам аристократов.