Я вижу, что этот разговор дается ему нелегко. Он явно не привык говорить о прошлом, о боли своего брата, о том, что произошло много лет назад.
– Это была моя прабабка, – тихо говорю я. – Женщина, которую любил Рейн, это моя прабабка. Дневник, который я читаю, принадлежит ей. Ожерелье, которое на мне, тоже было ее.
Киан замирает.
Он смотрит на меня, словно видит впервые.
– Что ты сказала? – переспрашивает он едва слышно.
– Это была моя прабабка, – повторяю я. – Она вышла замуж за моего прадеда, родила детей, и никто в нашей семье не знал, что она была связана с драконом и оставила здесь свою магию.
Киан молчит.
Я вижу, как он переваривает эту новость. Как его лицо бледнеет, а глаза становятся еще более прозрачными, будто он смотрит сквозь меня, сквозь стены оранжереи. И вообще сквозь время.
– Поэтому ты похожа, – говорит он наконец. – Поэтому Рейн набросился на тебя в лесу. Он увидел в тебе ее, ту, кого не мог забыть, и сошел с ума от боли и надежды.
– Я не она, – отвечаю я. – Я никогда не буду ей. Но я ее правнучка, и я здесь. Я буду спасать то, что она создала.
Киан снова внимательно смотрит на меня. Я же чувствую тяжесть его взгляда и его сомнения.
– Теперь я понимаю, почему ожерелье работает, – говорит он. – Почему оранжерея оживает. Ты не чужая, которая нашла это место. Ты ее кровь, ты ее родственница. И ты имеешь право здесь находиться.
Внезапно Киан замирает и резко поворачивает голову к выходу.
Его лицо становится напряженным, а глаза сужаются, будто он всматривается в невидимую мне даль.
– Здесь кто-то есть, – тихо говорит он, а в его голосе слышится тревога. – Я чувствую чье-то присутствие.
Я напрягаюсь, прислушиваюсь, но не слышу ничего, кроме собственного дыхания и редких порывов ветра.
Киан молчит, всматривается в полумрак. Я вижу, как он пытается понять, кто стоит за стеной оранжереи и наблюдает за нами.
– Кто это? – шепчу я, но он не отвечает.
Он продолжает смотреть туда, где не видно ничего, и я понимаю, что он сам не знает ответа. Только чувствует.
Киан не двигается и не пытается выйти наружу.
Это пугает меня сильнее.
Мы стоим на пороге оранжереи. Я вижу, как Киан смотрит куда-то в сторону леса, будто пытается разглядеть того, кто только что наблюдал за нами.
Его лицо напряжено, глаза сузились и я понимаю, что он не шутит и не преувеличивает. Кто-то действительно был здесь, но он его не узнал, но его присутствие заставило замереть.
– Ты должна быть осторожнее, – говорит он наконец, переведя взгляд на меня. – Не ходи одна в темное время, не открывай дверь незнакомцам. Я не знаю, кто это был, но он не должен был оказаться так близко к оранжерее.