Он делает шаг вперед, потом еще один, и его фигура скрывается в полумраке разбитого здания.
Я следую за ним, стараясь ступать бесшумно. Сердце бешено колотится и мне даже становится страшновато.
– Странно, – негромко говорит он, оглядываясь по сторонам. – Раньше, когда я заходил сюда, меня давила тяжесть, будто кто-то клал мне на плечи каменные плиты. А сейчас…
Он замолкает, прислушивается к себе, и я вижу, как удивление перерастает в напряжение.
– Сейчас ничего, – заканчивает он. – Только тепло и легкость.
Я не знаю, что ответить, и тоже оглядываюсь вокруг.
Сухие стебли, потрескавшиеся горшки, земля, покрытая пылью. Ничего не изменилось снаружи, но внутри, в самом воздухе, я чувствую то же, что и он.
Непонятно откуда взявшуюся легкость. Такое ощущение, что оранжерея выдохнула после долгой болезни и начала понемногу приходить в себя.
– Это ожерелье, – догадываюсь я, прижимая руку к груди. – Раньше его здесь не было. Оно было в нашей семье, потом я вынуждена была отдать его в нехорошие руки. Но теперь оно вернулась на свое законное место. И магия оранжереи угасла. А теперь оно вернулось и все изменилось.
– Оранжерея оживает, – заканчивает он за меня.
Мы идем дальше, между рядами мертвых растений, пока не добираемся до того угла, где в полнолуние я слышала голоса.
Здесь воздух кажется другим, более плотным. Я замечаю, что несколько стеблей, которые еще недавно были черными и сухими, чуть заметно позеленели у основания.
Киан опускается на корточки и протягивает руку к самому слабому из них. Я хочу предупредить его, сказать, что цветы могут бояться драконов, но не успеваю.
Его пальцы касаются земли, и растение вздрагивает.
– Оно не боится, – удивленно говорит Киан. – Раньше они съеживались от одного моего дыхания, а это тянется ко мне.
Я смотрю на его руку, на зеленый росток, который действительно тянется вверх, к его пальцам, и не верю своим глазам.
Цветы, которые умирали много лет, откликаются на прикосновение дракона, потому что на мне ожерелье, потому что магия прабабки наконец вернулась домой.
– Это невероятно, – шепчу я.
Киан поднимается, отряхивает ладони и пристально смотрит на меня.
– Женщина, которая создала эту оранжерею, была сильной, – говорит он. – Очень сильной. Рейн любил ее, и она любила его, но она боялась этой любви. Боялась того, что он дракон, а она всего лишь человек.
Я слушаю его и чувствую, как внутри меня поднимается что-то горячее. Как будто я уже знаю, что он скажет дальше. И мне становится не по себе.
– Она жила здесь, – продолжает Киан, обводя рукой оранжерею. – Ухаживала за цветами, разговаривала с ними, вкладывала в них свою душу. А потом она исчезла. Рейн искал ее. Не нашел, а позже узнал, что она погибла.