Она кричит, что испугалась, что хочет домой, что эти дяди страшные и она не хочет здесь оставаться. Стражники невольно отвлекаются на этот детский крик.
А потом я замечаю, что воздух вокруг Лины начинает мерцать.
Сначала я думаю, что мне кажется, что это просто усталость и напряжение играют со мной злую шутку.
Но нет, свет становится ярче. Он переливается. Один из стражников трет глаза, второй отворачивается, а третий делает шаг назад, будто почувствовал внезапную слабость.
Лина продолжает плакать, а в ее плаче мне слышится сила, которую она не может контролировать, но которая подчиняется ее желанию защитить нас.
Семен хватает меня за рукав и шепчет одно слово: «Бежим».
Мы бросаемся к повозке, я запрыгиваю на сиденье, Семен взбирается на козлы и хлещет лошадь вожжами. Лошадь рвется с места, повозка подпрыгивает на ухабах, и я оглядываюсь назад.
Стражники стоят на дороге, держась за головы, и даже не стараются броситься в погоню. Лина сидит рядом со мной и дрожит то ли от страха, то ли от своих способностей.
Мы выезжаем из деревни, и только тогда я позволяю себе выдохнуть. Руки дрожат, в голове шумит, я сжимаю ожерелье под платьем, и чувствую, как оно нагревается под моими пальцами.
Лина молчит, только смотрит на свои ладони, и я вижу, что она сама не понимает, что произошло. Я обнимаю ее, прижимаю к себе и шепчу слова благодарности, но она не отвечает.
Семен гонит лошадь, не останавливаясь. Мы молчим, потому что нет сил на разговоры.
Я поднимаю голову в небо и вижу серебристую тень, скользящую над нами. Киан следует за нами, как и раньше, не приближаясь, но и не отставая.
Я не знаю, защищает ли он нас или просто наблюдает, но мне легче от того, что он рядом. Что он последовал за нами.
Интересно, он бы вмешался, если угроза стала более реальной? Но на этот вопрос у меня ответа нет.
Когда мы останавливаемся на привал, я замечаю, что у Лины идет кровь из носа.
Девочка вытирает ее рукавом, делает глоток воды из фляги и говорит тихо, будто оправдываясь:
– Я просто устала.
Я не спрашиваю, что с ней произошло, потому что и так вижу. Магия дается ей нелегко. И от этого мне страшнее, чем от погони.
Но я не показываю страха, только обнимаю ее крепче и молюсь, чтобы она справилась.
Мы возвращаемся в оранжерею к вечеру следующего дня, усталые, голодные и измотанные дорогой.
Семен сразу принимается распрягать лошадь и кормить ее. А я веду Лину в дом, укладываю на лавку и укрываю плащом, хотя на улице не холодно.
Девочка бледная с тенями под глазами. Видимо и магия и дорога ее изрядно измотали. Дышит она тоже тяжело.