– Это крайне прискорбно, – медленно произносит Морган Вильтер, надевая перчатки. – Мы не можем связать наше имя с таким скандалом.
– Господин Вильтер, прошу вас, – начинает дядя Ласло, но Морган поднимает руку.
– Убийство. Отравление. Подозрение падает на невесту. – Он качает головой. – Вы понимаете, что это значит для нашей репутации? Пятно на честь нашего рода.
– Но расследование еще не…
– Расследование? – Морган горько усмехается. – Даже если ее признают невиновной, слухи уже поползут. Шепот за спиной. Сплетни. Нет, господин Грейс. Боюсь, этот союз невозможен.
Икер избегает моего взгляда. Он поправляет манжеты и отворачивается.
– Икер? – я делаю шаг к нему, и он вздрагивает. – Ты же не веришь в это?
Он молчит.
Просто молчит.
– Икер!
– Прости, – наконец выдавливает он. – Мне жаль, что все так вышло.
Они уходят.
Морган первым, гордо выпрямив спину. Икер следом, не оборачиваясь. Слуга подает им шляпы и камзолы. Дверь закрывается за ними с глухим стуком.
Снова повисает тишина.
Дядя Ласло тяжело выдыхает:
– Это катастрофа. Полная катастрофа.
– Дядя, я не виновата! – Хватаю его за рукав. – Ты же знаешь меня! Я не могла!
Он долго смотрит на меня. В его глазах борются сомнение и расчет.
– Калли, послушай. Обвинение уже прозвучало. Публично. При свидетелях.
– Но это ложь!
– Возможно. Но свадьба сорвана. Вильтеры отказались от союза. Скандал неизбежен. – Он отстраняется и начинает расхаживать по комнате. – Нужно что-то делать. Срочно.
– Как что делать?! – кричу я. – Найти настоящего убийцу!
– И как ты предлагаешь это сделать? – резко оборачивается он. – Устроить допросы? Обыски? Превратить этот дом в судилище?
– Но…
– Репутация семьи уже под угрозой. Если распространится слух, что одна из дочерей Грейс – отцеубийца…
– Я не убивала его!
Мать внезапно вскакивает. Ее лицо искажается яростью и болью.
– Замолчи! – Она срывается на крик. – Замолчи! Ты больше не моя дочь!
– Мама…
– Не смей меня так называть! – Она задыхается от рыданий. – Ты убила его! Убила моего мужа! Своего отца!
– Нет! Мама, прошу, послушай…
– Я не желаю тебя знать! Не желаю видеть! – Она отступает, словно я прокаженная. – С этого дня ты для меня не существуешь. Ты мне больше не дочь.
Она разворачивается и выбегает из комнаты. А потом до нас доносится хлопок двери ее спальни.
Я стою, не в силах пошевелиться. Мир рушится вокруг меня, и я ничего не могу сделать.
– Дядя, – Гюнтер подходит к отцу. – Это безумие. Калли не могла…
– Тихо, – обрывает его Ласло. Он нервно трет переносицу.
Минута кажется вечностью.
Наконец, он поднимает голову