Опальной дочерью семейства Грейс.
Обвиненной в убийстве, которого не совершала.
И никто не встанет на мою защиту.
Мне придется справляться самой.
– Собирай вещи, Калли. Рано утром ты покинешь дом.
Я ничего не говорю, гордо разворачиваюсь и выхожу из комнаты.
Слезы продолжают щипать в глазах.
Боже мой, бедный отец. За что? Кто мог так поступить? А может это сам Морган Вильтер?
Может, ему тоже не нужна была свадьба? Но отказаться он не мог. Репутация же.
А вот пойти на радикальные меры вполне мог. И сынок его был почему-то очень спокоен.
Главное, чтобы они сами не распространили слухи. А то меня точно упекут в темницу, а потом суд и что?
Семья уже открестилась от меня. Я даже представить себе не могла, что вот так просто родная мать бросит меня. В самый сложный и трудный момент в моей жизни.
Я падаю на подушки и начинаю рыдать.
Как бы мы с отцом не ругались, я все равно люблю его. И не представляю, как жить, когда рядом нет такой защиты и опеки.
Не замечаю, как проваливаюсь в сон.
А утром меня будит горничная и сообщает, что мне нужно поторопиться, потому что мой дядя уже прибыл сюда вновь.
Я еле поднимаюсь, одеваюсь и начинаю собирать вещи.
Лучше, правда, уехать. Сидеть в темнице я не хочу.
Но я еще вернусь. И они узнают, кто такая Калли Грейс.
Злость, сменившая отчаяние и острую боль, заполняет каждую клеточку моего тела.
Несправедливые обвинения только разбудили во мне жесткость. Вообще до этого дня я была доброй и отзывчивой девушкой. Всегда всех понимала, успокаивала.
Но вчерашний день похоронил прежнюю Калли. Больше не будет в моей душе доброты и понимания.
Никогда.
Я собираю чемоданы. И спускаюсь вниз.
Дядя строго смотрит на меня, словно я действительно преступница.
– Калли, – произносит он холодно, и в его голосе нет ни капли сочувствия. – Надеюсь, ты понимаешь, что у меня не было выбора.
Я молчу. Смотрю на него в упор, не отводя взгляда. Пусть видит, что я не сломлена.
– Семья Грейс не может позволить себе скандал, – продолжает дядя Ласло, поправляя манжеты. – Смерть твоего отца, сорванная помолвка с Икером Вильтером. Ты же понимаешь, какой урон это нанесло нашей репутации?
Урон их репутации.
Не моя боль.
Не моя потеря.
Их проклятая репутация.
– Я не убивала отца, – говорю я ровно, почти сквозь зубы.
– Пока ничего неизвестно, – отрезает дядя. – И пока ты здесь, слухи будут множиться. Дальние земли – это милость, Калли. Ты должна быть благодарна, что я не отдал тебя в руки правосудия.
Благодарна.
Он хочет, чтобы я была благодарна за изгнание.
Я киваю, хотя внутри все кипит от ярости. Пусть думает, что я покорилась. Пусть считает, что избавился от проблемы.