Он стоит во весь рост, руки в карманах, выражение лица торжественное, возрастные морщины вокруг рта кажутся более глубокими. Ярослав всегда выглядел и казался стеной, которую мне никогда не пробить.
Крепостью, в которую никому никогда не разрешалось входить – даже его семье.
— Куда более важный вопрос – как, черт возьми, это произошло? Мало того, что ты запорол любые свои результаты в лагере, так ты еще и в это влез?
— Извини, не знал, что это нападение я мог сам как-то избежать, иначе обязательно сделал все возможное.
Он шагает ко мне, и я поднимаю обе руки в жесте капитуляции.
— Подожди… блять… не знаю. Думаю, это сделала какая-то другая фракция…
— Есть ли у этой другой фракции базы в самом сердце нью-йоркской Братвы?
— Нью-йоркской Братвы?
— Да. Мои источники утверждают, что за всем стоят они.
Мои глаза расширяются, даже несмотря на то, что боль пульсирует в боку, а пот струится по лбу.
— Быть не может… — я давлюсь кашлем, со скрежетом издавая стон, когда острая боль вонзается глубже в мой бок. — Зачем им убивать их же… наследника?
— Ну они же его не убили, верно? Это в тебя, идиота, в итоге выстрелили.
Мои губы приоткрываются, сухие и потрескавшиеся, но я все равно качаю головой.
Это абсолютно бессмысленно.
Каким бы умным ни был Вон, он ни за что не смог бы предугадать, что я приму за него пулю.
— Если бы он хотел моей смерти, он бы не стал оказывать мне первую помощь и фактически спасать мою жизнь, — хрипло отвечаю я, каждое слово дается мне с трудом, так как боль впивается все глубже.
Человек, подаривший мне жизнь, смотрит, как я мучаюсь, но даже не говорит медицинской бригаде дать мне еще обезболивающего.
Опять же, не впервой.
Пока я не нахожусь на грани смерти, ему плевать, насколько сильно я страдаю.
В крайнем случае, он использует это как форму наказания – от имени своих кулаков.
— И ты поверил в эту чушь? — он смотрит на меня свысока. — Боже, какой же ты глупец, Юлиан. Всегда начинаешь доверять людям лишь потому, что они на пару минут проявили к тебе каплю доброты. Вон бросил тебя и оставил гнить на той горе. Если бы наши люди не прочесали каждый сантиметр той скалы, чтобы найти тебя, ты бы уже был мертв.
В ушах звенит, когда я так сильно впиваюсь обеими руками в простыню, что чуть не вырываю капельницу из запястья.
Нет .
Он врет.
Ярослав врет…
— И поскольку мы нашли доказательства того, что это все спланировал Кирилл, война между нашими фракциями началась снова. Так что забудь о любых попытках с ним связаться.
— Подожди… — я кашляю, мой голос хриплый. — Кирилл не настолько глуп, чтобы отправлять своих прямых подчиненных нападать на меня. Поставь себя на его место. Ты бы поступил также?