— Так-так, постарайтесь вспомнить подробности. Любая мелочь может оказаться полезной для следствия.
— Простите. Всё это сразу так быстро произошло. И потом тоже.
— Хорошо, София Львовна. Напишите всё о чём мне рассказали, не упуская никаких деталей. Я вас оставлю ненадолго. Может кофе хотите?
— А можно чай? Я боюсь и без кофе не усну. А мне завтра на смену.
Полицейский проходит по кабинету к подоконнику и включает чайник. Там же лежит пачка чёрного чая. Недорогого, со значками максимальной крепости.
— Сами справитесь?
Киваю в ответ, и принимаюсь записывать показания.
Полицейский выходит, тихо прикрывая за собой дверь. А из меня словно потоком на бумагу льются слова. Привыкла писать конспекты в виде понятных только мне сокращений. Поэтому буквально сдерживаю себя, чтобы писать слова полностью.
Строчки заполняют лист. И только когда заканчиваю описанием момента приезда скорой, останавливаюсь.
Чайник давно закипел и отключился.
Я словно выхожу из короткого транса. Встаю и наливаю в стакан кипятка, пакетик чая макаю всего один раз. Достаю из пакета с продуктами шоколадку. Привычно ломаю её всю на кубики и кладу на середину стола. Я же тут не одна буду чай пить.
Беру кусочек и кладу на язык. Запиваю горячим чаем.
В мозг бьёт мгновенный выброс серотонина. Успокаивающий. Убаюкивающий.
Возвращается полицейский с кружкой в руке. Наливает в неё кипятка и помешивает ложечкой. Садится за стол. Смотрит на шоколадку перед ним так, словно не понимает, что с ней делать.
— Угос-сяйтесь, — квадратик молочного шоколада на языке не даёт говорить внятно.
— Спасибо, я не ем сладкое, — быстро просматривает мой поток сознания на листе бумаги. — Всё отлично. Поставьте внизу сегодняшнюю дату и подпись. Вас есть кому забрать?
— А можно я тут? — сразу же останавливаю себя. — Я пойду.
Встаю, забираю пакет и сумочку. Выхожу из кабинета и выхожу на крылечко.
Ехать домой, страшно до ужаса. А куда мне ещё деться?
— Товарищ подполковник, — продолжает начмед полка, — Ну, не положено в гражданской больнице. Давайте мы вас перевезём в госпиталь? Аккуратно всё сделаем.
— Ты сейчас обо мне, — говорю короткими фразами, дыхание берегу, — беспокоишься майор? Или о соблюдении, закона?
— Платон Ильич, о вашем здоровье. Да и мне командир голову снимет, если с вами тут что…
Он бросает быстрый взгляд на обшарпанные стены и на больных, лежащих в общей палате на девять человек.
— В общей с рядовыми, и сержантами лежать? Да они же сами, даже спать будут, по стойке смирно. В присутствии-то офицера. Неужели, не понимаешь, майор? Ни сна ни покоя, пацанам, не будет.