Двое суток почти ничего не жрал. Только квасил, укрывшись с Хеннесси от всех на аэродроме.
Тогда грызло всего изнутри. И сейчас грызет не меньше. Только причина теперь другая.
Перед Светой неудобно вышло. Повел себя с ней, как последний кретин.
Два дня в пьяном бреду обвинял ее во всех смертных грехах. Не разобравшись, приписал ее к числу тех, кто не заслуживает прощения.
Как же я ошибался. А теперь все перевернулось с ног на голову. Теперь в прощении нуждаюсь я.
Вот только простит ли она после всего?
Чтобы сорвать со всех маски, нам со Светой нужно быть заодно. Стать союзниками.
Есть у меня кое-какие догадки о появлении на свет Назара, но озвучивать их пока рано.
Как выяснилось, мои предположения не столько помогают, сколько сбивают с толку.
История с лже-Светой – тому яркий пример.
На этот раз я стучусь в дверь комнаты, где, затаившись, сидит Света. Она молчит и не торопится открывать.
Дела плохи…
Только бы она не сбежала из дома после моей выходки.
Не дождавшись ответа, я осторожно приоткрываю дверь. В образовавшуюся щель заглядываю с опаской, словно боюсь увидеть, как в спальне поселилась безжизненная пустота, возникшая по моей вине.
Первым делом в глаза бросается свет, но не Света.
Резким, жадным вдохом я втягиваю воздух, словно утопающий, вырвавшийся из объятий морской пучины.
Не сбежала… Мой Лучик света здесь.
Свернувшись калачиком, она лежит на кровати, будто замерла между жизнью и смертью. Обнимает подушку и тихонько сопит.
Нет, не плачет. Просто смотрит в потолок взглядом, затуманенным дымкой, и тревожно дышит.
Баран… Довел девчонку.
Да кто ж знал, что моя жизнь превратится в сценарий бразильского сериала?
– Свет, можно войти? – настороженно спрашиваю, не надеясь на приглашение.
Вздрогнув, она позволяет себе улыбнуться. Но и без того печальная улыбка тут же вянет на губах, стоит ей перевести взгляд на меня.
Она страшится всего, что живет во мне долгие годы. Так же, как и в первый день нашего формального знакомства.
Но если раньше с проявлением элементарного сочувствия и радушия у меня возникали сложности, поскольку все человеческие качества были надежно укрыты за бетонной стеной беспочвенной черствости, то сейчас все изменилось. Не кардинально, конечно, но стена точно обвалилась. Она осыпалась, превратившись в песок. Уже ничто не сможет скрыть сострадание и раскаяние по отношению к ней.
Мне хочется так думать…
– Так я могу войти или мне навестить тебя позже? – повторяю я.
– Да, конечно, – отвечает она бодро, будто ей удалось быстро переключиться.
Сходу уже и не скажешь, что Света в обиде на меня.