Защищает? Не суть.
Боюсь я именно себя. Чувствую, что глубоко внутри что-то окончательно сломалось после его слов о том, что домой я уже не вернусь. Не понимаю, что мне делать, как дальше жить. Не уверена, что смогу найти в себе силы бороться. С горечью сознаю, что никогда всерьез не рассматривала вариант остаться в этом мире, жила надеждой на возвращение в свой.
А еще я очень переживаю за господина Аурана. Не хочу, чтобы он пострадал из-за меня, не прощу себе этого, ведь от этого зависит судьба всей академии. Десятков и сотен людей, за каждым из которых стоят благополучие и надежды их семей.
Мне хочется выть от бессилия, и кухарка каким-то образом понимает мое состояние. Притягивает к себе, обнимает и гладит по волосам.
– Успокойся, девочка, – шепчет она мне, – успокойся. Как-нибудь все наладится, слышишь? Господин ректор порядочный и справедливый, вот увидишь, он тебя в обиду не даст. Выстоит против твоего дракона.
Моего дракона…
Я едва заметно киваю ей и молчу, пытаясь проглотить колючий ком в горле. Не помогает.
Разговор с драконами ясно дал понять, что за меня будет война. Грегор не отступит, он готов идти до конца. Что он придумает на этот раз?
Я думаю об этом, возвращаясь поздно вечером к себе. Кайда хотела проводить меня, но я отказалась, решила, что она и так достаточно возилась со мной.
Вспоминаю этот бесконечно долгий день. Первый, когда я не пришла в библиотеку. И сейчас гадаю, что подумают обо мне господин Торн и Фабио? Что им вообще рассказали? Какую версию расскажу я?
Вздохнув, я открываю дверь в свою комнату и пораженно застываю на пороге.
Внутри все перевернуто кверху дном. Дверцы шкафа распахнуты, вещи, что лежали в нем, теперь валяются на полу. Белье из лавки госпожи Розе выброшено из коробок, сами они безжалостно растоптаны.
– Что это? – шепчу я, поднимая с пола то, что когда-то было черным пеньюаром. Тем самым – полупрозрачным, развратным. Сейчас он изрезан, буквально изодран в клочья, как будто сотворивший это вымещал на нем свою животную злость.
Пройдя внутрь, я беру одну вещь за другой и понимаю, что их все постигла такая участь: они безнадежно испорчены. Корсажи, трусики, ночные сорочки, подвязки и чулки – все это теперь представляет груду шелковых и кружевных лоскутков.
Медленно скольжу взглядом по комнате, как будто она может мне рассказать о том, что здесь произошло. Пытаюсь осознать произошедшее до конца. У Кайды я провела час, может быть, полтора, и изначально идти к ней не собиралась. Это значит…
…Значит, если бы я не ушла, такая же участь постигла бы и меня?!