Страх за своего ребёнка — новый, прежде неведомый мне вид страха. Это чувство куда сильнее любого, которое мне доводилось переживать. Оно заставляет забыть о любых побочных переживаниях. Когда твой ребёнок в опасности — вся вселенная съёживается до размеров сиюминутных обстоятельств, которые ты должен преодолеть во что бы то ни стало.
К счастью, Пашка уснул у меня на руках. Я надеялся, что тепла моего тела было достаточно, чтобы он не мёрз: ночью в лесу было довольно прохладно.
Да, я предусмотрительно захватил с собой еду и питьё на первое время. Кое-что из этого должно было подойти и ребёнку. Но что, если мы оказались в необитаемом мире? Или здесь люди живут первобытные люди? От того существа, которое заменило шефа, вполне можно было ожидать чего-то в таком духе. Что, если еду нужно будет добывать охотой? И как быть с инфекциями и другими опасностями, которые подстерегают маленьких людей в самом начале их пути?
Я стискивал зубы и шёл вперёд, стараясь не думать о плохом. И, когда впереди, между чёрных стволов, замелькали огоньки какой-то деревни, испытал огромное облегчение.
Когда мы вышли на раздолбанную дорогу у окраины, уже занимался рассвет. Это хорошо: не придётся никого беспокоить посреди ночи.
Орали петухи, почуяв солнце. И вообще: вокруг так мирно и просто пахло деревней, что ночные страхи волей-неволей отступали.
Пашка немного поёрзал у меня на руках, причмокивая губами. Скоро придётся придумывать, чем и как его кормить. Впрочем, вблизи человеческого жилья эта задача не была неразрешимой.
— Гляди, — Иван тронул меня за плечо и указал вперёд. Там, у забора дома, который стоял на окраине, шевелилась какая-то фигура.
Я в ответ молча кивнул и ускорил шаг.
Когда мы приблизились, пожилая женщина в потрёпанной красной ветровке поставила на землю пустое ведро и посмотрела на нас.
— Доброе утро, — вежливо кивнул я.
— Батюшки, это каким же вас ветром-то? В такую рань и с дитём? Машина сломалась?
— Что-то вроде того, — я кивнул, — подскажите, у вас можно будет остановиться? Хотя бы до вечера? Нам ребёнка покормить.
— А чей ребёнок? — женщина подозрительно приподняла бровь.
— Сын, — ответил я, кажется, достаточно убедительно, чтобы она поверила.
— Ох… а мамка-то где?
— В беду попала, — ответил я, спокойно выдержав взгляд женщины, — будем выручать.
— У вас связь-то есть? Если что — могу МЧС вызвать.
— Пока не нужно. Спасибо, — ответил я, — боюсь, МЧС в нашей ситуации не поможет.
Женщина снова посмотрела мне в глаза с прищуром. Потом неожиданно грустно вздохнула и ответила: