— Джентльмены, — сказал Асташев, — время позднее, плюс Саша всё-таки устал после игры. Я понимаю, что вам бы хотелось еще пообщаться с вашим потенциальным новичком. У вас будет время завтра, вы же поедете в Нижний Тагил знакомиться с родителями Саши?
— О, да, мистер Асташев, вы правы, — ответил Феррелл, — Алекс, мы были очень рады с тобой познакомиться, и до завтра.
Мы попрощались с американцами, и Сан Саныч повёз меня домой.
— Почему ты всё время уточнял «если переход состоится», — спросил меня главный тренер «Автомобилиста», — дело уже считай решенное. Даже с Тихоновым вопрос уладили.
— Потому что пока это просто разговоры. Декларация о намерениях, так по-моему это говорится. Мне хоть и всего семнадцать, но я, как мне кажется, кое-что понял про наших советских чиновников. С ними ни в чем нельзя быть уверенным. Вон сколько мне тот же Мироненко крови попил. С него станется рогом упереться и постараться не дать состояться этому переходу. Для этого Феррелла и его команды это может стать контрольным выстрелом в голову. Столько трудов без мгновенного результата.
— Только для Феррелла? А для Брукса?
— Сан Саныч, ну что вы? Вот вы его коллега. Тоже главный тренер команды, пусть у нас должность и чуть по-другому называется. Вы бы поперлись за океан ради разговора с возможным новичком, когда сезон еще не доигран? Пусть даже и с таким перспективным.
— Я? Нет, конечно. Дела команды, пусть и утопающей намного важнее. Тем более, что впечатление о новичке можно сейчас составить и по-другому. Если межсезонье — то да. Надо ехать. А вот так, во время сезона… Нет.
— Вот и я так думаю. И это значит только одно. В следующем сезоне у Миннесоты будет другой тренер. А этого Брукса Феррелл с собой взял как еще одного консультанта, не более.
— После олимпиады ты повзрослел, Саша. Никаких глупостей не совершаешь, а уж твои аналитические способности, да еще и в таком деле, как заокеанский хоккей, просто поражают. А вот я не знаю таких подробностей. Хотя старше тебя, и хоккей — это моя работа уже очень много лет.
— Ну, вы же сами говорили, чтобы я прекратил себя вести как пацан сопливый. Да и мне вспомнился академик Красовский. Тот, помнится, говорил, что каждый сам отвечает за всё, что с ним происходит. А раз уж моя цель стать лучшим в истории, то без НХЛ никуда, и надо быть во всеоружии.
— Что-то я не припомню таких слов академика, — сказал мне Асташев.
Я чуть было не сказал, при каких обстоятельствах я это услышал, но вовремя прикусил язык. Поэтому просто сказал:
— Мы с ним общались. У меня же, в некотором роде, были и всё еще есть отношения с его внучкой.