А еще следовало нормально пожрать. Джентльмен обязан избегать чревоугодия и иного эстетства, но существовать без пива и колбасы решительно невозможно!
Проходной квартал
Глорская гавань оказалась удивительно оживленным местом. Десятки кораблей, сотни лодок и мелких барок двигались, стояли у причалов и пирсов, грузились и разгружались. Впереди, на северной стороне бухты, возвышались стены и башни солидной крепости, к центральным воротам которой вела широкая парадная, пусть и порядком обветшавшая, лестница. У дальнего причала стояло нечто примечательное: длиннющий корабль вроде старинной галеры. Вот только глазеть по сторонам нам было некогда — «Заглотыш» проявлял норов, а выглядеть криворукими новичками и привлекать внимание нам было ни к чему.
«Заглотыш» — это наш славный плавучий трофей. В местном обычае такие лохани положено квалифицировать как «барка-до-походная». Отмечалось у здешних моряков некое знаменитое событие, от которого новый отсчет вели — Поход! Что нашу «до-походную» именуют именно «Заглотыш» поведала разговорившаяся Кррукс. Сначала наш умный солдат возомнил, что это лично его тетка обозвала, потом разобрались, что пленница не имела в виду ничего предосудительного. Идя против ветра, барка действительно рыскала как истинный заглотыш — с умом назвали.
К нраву «Заглотыша» мы привыкали три дня, для пробы проводя норовистую посудину вдоль берега, маневрируя и осваивая ее парус. Откровенно говоря, после этой утомительной возни мое мнение о парусных судах ничуть не улучшилось. Отжили свое норовистые деревянные корыта. Впрочем, выбирать не приходилось.
Готовясь к визиту во вражеский порт, мы надставили нос барки двумя бревнышками, по мере сил изменив силуэт, и «подкрасили» сажей планширь. Теперь у нас имелась надежда, что «Заглотыша» в порту не узнают. Опасность столкнуться со знакомцами старой команды имелась, но Кррукс утверждала, что такое вряд ли случится, поскольку прежние владельцы старались вставать на стоянку у разных причалов, не особо светиться и не болтать языками. Что и говорить, делишками они промышляли сомнительными. Может и попроще наших, но ненамного.
…— Левее! Еще левее! — шипел из-за руля шкипер. Мы сражались с непослушными веслами, направляя корыто ко второму причалу. Здесь стояло несколько барок покрупнее без «подлипал» — так именовали суденышки, из экономии причаливающие к уже стоящим у пирса и оплатившим место кораблям. «Подлипание» позволяло сэкономить и внести неполную долю платы за стоянку. Портовым законом такие уловки запрещались, но не слишком строго. Нельзя же запрещать честным, пусть и небогатым, барочникам перегружать груз с борта на борт, или попросту захаживать в гости к коллегам?