Приказав животу не урчать и, подождав пока с меня стечет вода, я осторожно поднялся на кормовую надстройку и помахал руками. Выглядело это довольно глупо, но иначе основные абордажные силы меня вообще бы не разглядели в ночных тенях.
Не слишком резво, но храбро, лекарско-солдатский экипаж подвел ялик к борту. Я указал на нос корыта, где засел ничего не подозревающий противник. Мои сотоварищи перебрались на борт, барка под нашими ногами обеспокоено закачалось. Немедленно открылась крошечная дверца носовой надстройки и оттуда высунулась приплюснутая рожа: бритая, немолодая и полная дурных предчувствий. Абориген уставился на Дока и сэра-предводителя, те прицелились в него из двух стволов. Настала томительная пауза.
— Никак, гости? — наконец, прервал затянувшееся молчание лодочный дикарь. В это длинное мгновение тишины и размышлений он вдумчиво рассматривал винтовки, лишь разок глянув в лица незваных визитеров.
— Не волнуйся, старина, мы с самыми добрыми намерениями, — заверил Док, целясь в лоб хозяину.
— Так и славно, заходите, что в сырости стоять. Черноперка созрела, отведайте с перчиком и кислолистом, если не побрезгуете, конечно… — хозяин, старчески кряхтя, выбрался из лючка и гостеприимно приоткрыл дверцу. — Пожалуйте…
Изнутри светила и подмигивала свеча, веяло тряпьем и жареной рыбой… И правда, перец и еще что-то пряное, весьма чувствовалось…
— Что ж, пожалуй, мы примем приглаш… — улыбнулся доктор, приподнимая ствол…
— Стой! — успел крикнуть я, сознавая, что лодочник уж слишком кособочиться, распахивая дверь.
Плоскомордый барочник кратко фыркнул, резко выбрасывая левую руку — серебряная капля сорвалась с его ладони, понеслась в сторону наших стрелков, звякнула о ствол «энфильда», и ушла в сторону…
Бросок ножа был недурен, но его хозяин не особо надеялся на успех, — не интересуясь результатом, барочник спиной вперед кувыркнулся за борт. Хлюпнуло — словно мешок с камнями на дно канул.
— Стреляй, Сэлби! — взволновался доктор.
Стрелки бросились к борту, корыто закачалось, но стрелять было не в кого. Судя по прыти, плоскомордый не был так наивен, чтобы выныривать там же где нырнул. Сразу видно: человек с солидным ночным опытом.
— Уйдет, — предрек я, направляясь к носовому люку.
Корыто нервничало и скрипело — наши воины прыгали от борта к борту, пытаясь различить в около-береговой тьме и игре волн зловредного беглеца. Надо думать, и в бинокль не замедлили глянуть. В духоте каютки я спрятал нож и принюхался к сковороде, стоящей на крошечном столике.
Не знаю что такое «кислолист», но вкус рыбешки он улучшал вдвое. Да и перец не был лишним.