…На катер вползли особо зловонные клубы болотной вони. Дьявол, отчего я все еще способен думать о снукере и леди, когда задыхаюсь и уже час сижу кособоко, почти не двигаясь, опасаясь побеспокоить больную ногу? Кстати, стоит выбраться на палубу, пока кэп не учуял что я обленился. У нашего бульдога-шкипера чертовски чуткий сон.
…После нескольких движений нога приноравливается к боли, и я взбираюсь наверх по короткому трапу. Протискиваюсь мимо рубки, двигаясь весьма и весьма осторожно: перевалиться через невысокий леер у меня нет никакого желания. Ближе к баку я опираюсь о пулеметную установку — металл сплошь в неприятных каплях, тепловатых, словно это сам Мк-2.2 болезненно потеет. Таковы уж Болота: ночью воздух здесь ощутимо прохладен, вода тепла как застоявшаяся в луже моча…
Вот они. Болота. Кругом, насколько хватает глаз и позволяет дышащая завеса тумана. Тьма, ни огонька, ни намека на жизнь. Что и к лучшему: ложные огни и обманчивый свет нас изводили в первые дни, а признаки жизни здесь равны признакам смерти. Воистину проклятое место…
Нет, плевать за борт я не стану. Не из суеверий, просто поганая жижа может ответить с лихвой. Мой ремень оттягивают ножны ножа, а до винтовки в рубке всего два шага. Но на «энфильд»[1] здесь мало надежды — осечка поджидает стрелка куда чаще, чем выстрел. Патроны порчены через один, а то и два к одному, и так во всех запаянных банках. Со стрельбой из пневмов чуть лучше: шансы пятьдесят на пятьдесят. Но что толку щелкать из пневматического оружия, если тебе противостоит не человек? Здесь Новая Африка и лучшая ее часть — Болота. Так-то вот, джентльмены.
Почему в полковом лагере назвали эти территории Новой Африкой, мне не известно. Так уж повелось. Мы с разобранными катерами пришли через Врата с третьей группой пополнения. Гарнизонный лагерь уже был разбит, стояли ряды палаток, сотни волонтеров трудились на земляных работах, нам оставалось лишь доводить до ума стапель и собирать наши «уайты» — их в гарнизон приволокли три штуки. Мы возились с установкой котлов, нас бдительно охраняли. Вокруг простирались рыжеватые пустынные склоны, местами торчали невысокие скалы и зияли обрывы, рядом текла непримечательная река, звучно нареченная нашими офицерами «рекой принца Альберта». Поговаривали, что где-то вдалеке существует туземный город и разведка даже захватывала местных пленных, но нам об этих знаменательных подробностях не докладывали, да и спрашивать не имело смысла. Меняя тюрьму на славные экспедиционные приключения, мы подписали контракты. Об обязанности помалкивать, там было сказано ясно и недвусмысленно. Да и не возникало желания болтать с охраной — парни с винтовками, но без обозначения полков на погонах, были еще те — наглые высокомерные выскочки.