Катер насквозь пропах ужасом и тиной. Хотя пованивало и гнилыми зубами Сэлби вот только я не мог счесть этот запашок приятным разнообразием, хотя и искренне пытался. «Малозвездно, штиль, происшествий нет» — закончил я пометку на странице. Вахтенный журнал полагалось заполнять каждые два часа, и пусть судовые часы безбожно врали, в не собирался пренебрегать своими обязанностями. В противном случае, и лейтенант Келлог, и шкипер Магнус сойдутся на том на том, что нужно немедля спустить с меня шкуру. За кляксу, собственно, тоже достанется.
Я промокнул доказательство своего неуклюжего чистописания и вернул промокашку к задней странице. Там среди смелых экспериментов с росписями, похабных рисуночков и иных интеллектуальных забав наших вахтенных, красовалось свежее и многозначительное.
«К черту! Мы не вернемся!»
Не знаю, кто накарябал это мрачное пророчество нарочито корявыми буквами, но лично я был с ним полностью согласен.
Болота нас пытали уже двадцать три дня. Этот влажный тяжелый запах илистой гнили и то, что его создает, нас уже никогда не отпустит.
«Сюзи жди меня! Иначе ты меня знаешь!» — это написал Бинэм. Солдат всех извел своей милашкой из Ислингтона. Стоило вербоваться и отправляться в экспедицию, если у тебя есть на примете такое сокровище, раз в месяц навещавшее даже в тюряге.
Наверняка шлюха еще та. собственно, кого ещё из дам можно представить рядом с тупоголовым Биномом? Вот она, роспись этого увальня с двойным поросячьим хвостиком.
Нам было приказано выучиться разборчиво расписываться, что же, на «Ноль-двенадцатом» и сейчас не все умели толком держать перо. Но вахтенный журнал должен уцелеть, дабы потом — если оно случится, это «потом» — идущие по нашим следам могли узнать что с нами приключилось и кто последним из живых членов команды оставил в журнале свой героический каракуль. Ха. не будет никакого «потом», и если мне случится остаться последним, то я с великим удовольствием подотрусь страницами вахтенного журнала.
Мы разведчики. Храбрецы, герои и первопроходцы. Нас восемь: Лейтенант Келлог, троица солдат, один ученый и команда катера в количестве двух с половиной рыл. (Половина — это я.) Еще четверо гребцов-волонтеров на ялике, но их можно не считать…
«Боже я услался» — написал Сэлби своим округлым почерком. Прочувственное, хотя и не совсем четкое признание. Что он имел в виду, усрался или уссался? впрочем, какая разница мы успели обделаться всеми способами и неоднократно. Мы воняем и медленно подыхаем. У меня нарывы по всей внутренней поверхности бедра. Смешно: правую ляжку словно черви изъели, а на левой ни единого пятнышка. Ага, я везунчик.