На мгновенье я почувствовала укол зависти. Они такие древние. Но так любят друг друга. Слёзы невольно выступили на глазах, а я украдкой смахнула их рукавом.
Я смотрела на эту картину: старая любовь, поддерживающая себя в буре, и моя тихая любовь, стоящая в тени, не смеющая сделать шаг навстречу.
Дитер лежал неподвижно. Зелье на его подбородке начало остывать.
— Выпей, прошу тебя, — сказала я, подходя к кровати.
Мой голос был тише ветра. Мне показалось, что в комнате стало слышно, как оседает пыль.
Он медленно перевёл глаза на меня. В них проснулось что-то тёмное. Гнев? Стыд? Или что-то другое?
— Зачем? — спросил Дитер едва слышно.
— Назло мне, — с улыбкой ответила я. И это была правда. Не контракт. Не долг. Я.
Его взгляд метнулся ко мне. Не к ложке в руках ректора. Ко мне.
В этом взгляде был вопрос, мольба, вызов — всё сразу. Я сделала полшага вперёд, не думая. Моя тень упала на его лицо.
И в этот момент его пальцы, лежащие на одеяле, дрогнули — и медленно, почти незаметно.
Моя рука сама потянулась к его руке — и замерла в сантиметре, не смея коснуться. Воздух между нашими ладонями заискрился. Он это почувствовал. Его веки дрогнули. И он открыл рот. С ненавистью. С болью. Со скрытой яростью.
Ректор тут же влил содержимое золотой ложки.
Кадык дрогнул.
Дитер сглотнул. Лицо его исказила гримаса, будто он проглотил расплавленный свинец.
Он закашлялся, тело выгнуло дугой, и его рука, метавшаяся в бреду, вдруг нашла мою. Пальцы сомкнулись на моём запястье — не больно, но так, что я не смогла бы вырваться, даже если бы захотела. Тепло. Сила. Жизнь. У него это иногда получалось само. Рефлекторно. Словно в мышцах просыпались воспоминания.
Я замерла, не дыша. Он не осознавал, что делает. Или осознавал? Его пальцы дрогнули, слегка сжали — и разжались, словно он испугался, что причинит мне боль даже в забытьи.
Но след остался. На коже — красный отпечаток его пальцев. На душе — нечто, что уже не стереть.
Глава 7
Я не отдёрнула руку. В этом прикосновении — даже в бреду, даже в боли — не было жестокости. Была… мольба? Признание? Я не знала. Но впервые за полгода мне не хотелось плакать от его прикосновения. Мне хотелось… остаться.
— Хорошо, — выдохнул ректор, отступая. — Теперь осталось ждать.
Я вернулась к герцогине. Она тут же схватила меня за руку. Мы стояли так, словно были связаны одной цепью тревоги. Я, она и старый генерал.
Дитер закрыл глаза. Его дыхание стало ровнее, но тяжелее. Запах магии, которая пахла не то пылью, не то свежестью перед грозой, усилился, ударил в нос.