— Вы поставили меня в неловкое положение! — произношу я. — Могли бы сразу вывести из заблуждения и представиться.
— Что ж, вы правы, нужно исправиться. Марк, — представляется мужчина. — Директор компании, в которой работает ваша сестра.
— Да, не водитель, — выдыхаю понуро.
— За водителя меня ещё не принимали, — усмехается тот и чуть склоняет голову набок. — И брюзгой не называли.
Невольно сжимаюсь, отводя взгляд. Лифт останавливается, и в кабину заходят несколько мужчин. Они здороваются с боссом, а мне приходится отложить речи сожаления до конца поездки.
— Согласна, я подобрала не самое подходящее слово. Прошу прощения, я имела в виду другое… — начинаю я, как только мы остаёмся в относительном уединении, направляясь к выходу из здания.
— Оставим это, Ада, — тон биг-босса кажется вполне миролюбивым.
— Надеюсь, из-за произошедшего казуса у Дарьи Сергеевны не возникнут проблемы?
— Если вы переживаете за высказанное мнение в мой адрес — то нет. Меня больше удивляет факт, что Дарья Сергеевна решила отправить с документами вас, а не кого-то из коллег.
— У неё высокая температура, Дарья и так всю ночь провела за работой, поэтому я сама предложила помощь. Мы договорились, что я только передам папку юристам, но когда приехала, выяснилось, что Людмила Михайловна уже отправилась в суд вместе с одной из сотрудниц, а другая должна была присутствовать на каком-то совещании. Поэтому к вам поехала я. Только вот… — неловко запинаюсь, но всё таки заканчиваю свои объяснения: — уронила папку в лужу и села не в ту машину.
— Почему ваша сестра взяла работу, если в таком плохом самочувствии? — он строго хмурится, а у меня в груди всё распирает от возмущения.
— Наверное потому, что ей эту работу поручили, несмотря на больничный, — высказываюсь я, и тут же прикусываю язык.
Если сейчас начну болтать, что начальница у юристов весьма скверная дамочка, которой по большому счёту плевать на здоровье своих подчиненных, сестра мне спасибо не скажет.
— То есть… — лепечу, пытаясь исправиться. — Я точно не знаю… ой!
Второй раз на те же грабли! Точнее в ту же решётку шпилькой. В этот раз каблук не выдерживает и ломается, а я снова чуть не оказываюсь в луже. Упасть мне не дают сильные мужские руки.
Чувствую крепкое объятие на талии, уверенный рывок, и через секунду я уже прижата к крепкому мужскому телу.
— Осторожнее! — звучит мне в затылок.
Замираю, выдохнув, и враз забываю о том, что хотела сказать. Мне кажется, что Марк Константинович тоже не двигается, словно прирос к асфальту. В какой-то момент понимаю, что его лицо склоняется ниже, к моим волосам, а грудь вздымается, как от глубокого вздоха. Меня, что, обнюхивают?