Лекарств мне дают много: и антибиотики, и жаропонижающие, и обезболивающие. Не говоря уже о препаратах, помогающих восстановить кровь. Как мне объяснили, кесарево-сечение было вынужденной мерой из-за внутреннего кровоизлияния, угрожающего нашей с малышом жизни. Теперь нужно восстанавливаться не только мне, но и моим внутренним органам, которые я повредила при падении на спину.
Я послушно принимала все уколы и капельницы, питалась невкусными недосоленными бульонами лишь бы побыстрее встать на ноги. Спустя два дня мне наконец-то разрешили подниматься с постели, но только для того, чтобы посещать уборную. Марк больше не приходил, и его отсутствие я воспринимала с щемящей болью в груди. Пусть я сама не хотела его видеть и дала ему это понять, но на душе всё равно было паршиво. Мне несколько раз в день звонил Ник, хоть как-то скрашивая мою больничную жизнь. В отделение его не пускали, а выходить из палаты я ещё не могла. Из его слов я выяснила, что водитель, под колеса которого я выскочила, тоже приезжал в больницу и предлагал полностью оплатить моё лечение, но Марк отказался, взяв все расходы на себя. А когда первый спросил, будут ли к нему претензии с потерпевшей стороны, Градский ответил, что решать это не ему, а мне.
— Нет, Ник. Претензий не будет, успокой его, пожалуйста.
— Ладно. Ты сама как?
— Лучше.
— С Марком своим видишься?
— Нет. Он больше не приходит. И он не мой!
— Странно. Он вроде постоянно в больнице трётся, — задумчиво тянет Никита, игнорируя мои последние слова. — Расскажешь, что между вами произошло? Ты ведь от него сбежала в наш город, да?
— Может быть позже, Ник.
— Окей, — тут же соглашается друг. — Я напомню, когда тебя выпишут.
В палату заходит медсестра с чистым полотенцем и сорочкой, и я сворачиваю разговор:
— Ладно, мне пора в душ. Пока.
— До связи, — прощается Ник.
Я ощущаю себя абсолютно беспомощной, потому что даже мыть голову мне приходится с помощью медперсонала. Первым делом я спрашиваю у девушки про сыночка. Она улыбается и достаёт телефон. Что-то ищет в нём, а потом протягивает мне.
— Вот, посмотрите. Я сняла видео, правда недолгое. Папочка ваш меня заметил и устроил допрос с пристрастием. Пришлось объяснять, что я для вас его сделала…
Я напряжённо приподнимаю голову, которую мне обильно поливают из лейки.
— Он сейчас там?
— Да. Каждый день приходит. Сначала Александра Андреевича пытает о вашем самочувствии, потом переключается на Марину Даниловну. А вы не в курсе?
Ничего не отвечаю. Александр Андреевич — мой лечащий врач, а Марина Даниловна, насколько я понимаю, заведующая реанимацией недоношенных, и она лично контролирует состояние моего малыша.