— Содержится в императорской тюрьме для особо опасных преступников.
— Как? — снова повторяет она, будто один из глупых автоматонов. — Разве его не этапировали на Урал?..
— Где он пригрелся писарем при плавильном заводике. Ваш Раевский умеет хорошо устроиться даже на каторге, завидная черта! Правда, он так и не научился скромной жизни — пытался бежать, да неудачно. Отходили плетьми и перевели сюда, — он морщится с явным отвращением.
Жив! Жив! — вот и все, что она понимает сначала. Спустя восемь лет — все еще жив. Ей-то повезло, станция «Крайняя Северная» по сравнению с другими каторгами просто курорт. Никаких конвоиров, других каторжан, драк за еду, насилия и жестокости. Только линзы, вращательные механизмы прожекторов, паровые приводы, гидроакустические трубы, резонаторы да безобидный старичок Игнатьич.
Того, что видела Анна, двигаясь по этапу, оказалось достаточно, чтобы живо вообразить себе остальное и преисполниться ужаса.
— Императорская тюрьма? В Петропавловской крепости? — переспрашивает она испуганно. Об этом месте ходят такие пугающие слухи! Туда же была отправлена и Ольга, правая рука Раевского. Она происходила из мощной купеческой семьи старообрядцев, отвечала за охрану и безопасность их группы и, как выяснилось на суде, не чуралась убийств. Угрюмая, некрасивая и молчаливая, Ольга всегда пользовалась особым доверием Раевского. И вот теперь они оба в одной крепости! И пусть между ними стены и охрана, камень и решетки, но подобная близость все равно может принести утешение.
— В одиночке, — кивает Архаров. — Условия, между нами, куда страшнее, чем в поселке Степной. И чего ему на месте не сиделось?
Анна мотает головой от чужой глупости. И правда не понимает? Где ему, псу государеву, только и умеет, что выслуживаться да вынюхивать.
— Я хочу его видеть, — выпаливает она, и по насмешливо вздернутой брови понимает, как нелепа ее просьба. Однако Архаров не отвечает резким отказом, ждет, пока его красавица, вернувшаяся с горячим чайником и новым печеньем, уберет пустые чашки и выйдет.
— Пожалуй что и увидите, — говорит он после затянувшейся паузы.
И Анна понимает: этим обещанием он приковывает ее крепче, чем кандалами. Теперь она выполнит все, что от нее потребуется. Но ей плевать, плевать — если ради Раевского придется забраться в банку с пауками, так тому и быть. И тут же находит в этом унижении и выгоду, ведь у нее появляется шанс подобраться к Архарову ближе. Работа в полиции? Пусть. Всё лучше, чем улица. Опять механика? Ладно. Именно она обеспечила ей спокойную жизнь на станции, а не в общем бараке среди грязи, вшей и самых грубых проявлений человеческой натуры.