— Александр Архаров к Арсению Дмитриевичу.
— Сей момент, — почтительно откликается пристав и делает знак курьеру. Они ждут недолго, Анна оглядывается по сторонам — здесь все двигаются степенно, важно. Она понимает, почему Архаров не пожелал обратиться за помощью в московский сыск, уж больно неприятно его встретил Иван Фомич. Но откуда уверенность, что в суде им не откажут?
Им не отказывают. Курьер слетает вниз и кивает приставу.
— Добро пожаловать, — тот указывает им на высокую лестницу.
Анна стягивает платок с головы, следует за остальными. Ей неловко в этой блестящей казенщине — и из-за пальто с плеча неизвестной покойницы, и из-за собственного неказистого вида.
На двери, у которой останавливается курьер, табличка: «Член Московской судебной палаты А. Д. Архаров», и у Анны рот сам собой открывается. Умелец невольно сдергивает с головы растрепанный меховой картуз. Архаров уверенно стучится, а потом сразу входит:
— Арсений Дмитриевич, разрешите?
— Входите, Александр Дмитриевич!
Братья обнимаются посреди кабинета и так старательно хлопают друг друга по плечам и спине, будто пыль вытряхивают.
Арсений Дмитриевич могуч, плечист и старше лет этак на десять, щеголяет округлым брюшком, розовыми круглыми щеками и ухоженными бакенбардами. Александр Дмитриевич на его фоне кажется еще более худым и бледным, чем обычно.
— Ты, Сашка, как всегда: свалился снегом на голову, — густым басом ворчит старший брат. — Родители-то знают, что их блудный сын в Москве?
— Не знают, — отвечает Архаров, — я и сам вчера утром не знал, что приеду. Служба, Сеня, служба.
— Вечно одно и то же…
— Позволь тебя познакомить: мой механик Анна Владимировна Аристова, а это свидетель по одному крайне важному делу. Выдай мне опытного портретиста, будь человеком?
Арсений Дмитриевич немедленно раздражается:
— Ну разумеется, просто так ты не мог появиться! Барышня Аристова, прошу вас сюда, на стульчик. А этого так называемого братца с глаз долой, с глаз долой.
Анна неуверенно проходит и усаживается, куда велено. Архаров преспокойно скидывает шинель:
— Сень, только всенепременно такого, который рисунок по системе наваяет.
— Поучи еще меня, — сердится его брат. — За мной, господа.
— Есть! — смеется Архаров, и они выходят, оставив Анну одну. Она тут же стискивает руки на коленях, ей не нравится быть в этом кабинете без присмотра — бывшая поднадзорная как-никак. Мало ли кто и в чем ее обвинит. Поэтому она сохраняет полную неподвижность, мысленно отсчитывая секунды до возвращения хоть кого-то.
Арсений Дмитриевич появляется через двенадцать минут.