Цех умельца просторный, но это не удивительно, коли он обслуживает надобности железной дороги. Анна с тайным удовольствием смотрит на то, как слаженно работают мастера — литейщики, механики, токари, кузнецы.
Архаров пытает солидного господина в новеньком сюртуке — нарочитый шик человека, который много лет горбатился с инструментами, а теперь выбился в люди. Однако его руки — широкие, с коротко остриженными ногтями, покрытыми въевшимися следами машинного масла и мелкими шрамами, — выдают в нем старого слесаря.
— Частный заказ для «Гигиеи»? Было дело, заходил один голубчик, — охотно рассказывает он, доставая тяжелый гроссбух. — Извольте, господин сыщик.
— А ведь я не успел представиться, — усмехается Архаров.
— Ба! Да будто я людей с первого взгляда не распознаю, — смеется умелец. — У вас же на лице написано: полицейский чин. А говор подсказывает, что столичный.
— А обо мне что скажете? — любопытствует Анна.
— А с вами труднее, уж больно картина противоречива.
— Что же во мне противоречивого?
— Держитесь прямо, сказывается воспитаньице, а в плечах зажатость, будто от холода или спрятаться норовите. Я бы сказал, что барышня, да не в своей тарелке. А вот глаза…
— Неужто мертвые? — не удерживается Анна, и умелец вдруг поспешно отворачивается.
— Так что там с «Гигиеей»? — вмешивается Архаров.
— Так странноватый заказец-то, — с облегчением подхватывает владелец мастерской. — Вот я и запомнил, такое ведь только железнодорожникам надобно, а тут невесть откуда господин…
— Представился как?
— Иван Иванович Иванов.
Невозмутимость слетает с архаровского лица, обнажая искреннее изумление.
— Как? — севшим голосом переспрашивает он.
— Иван Иванович Иванов. Заказ поступил неделю назад, инструменты выданы третьего дня.
— Худощавый господин неопределенного возраста?
— Невысокий крепыш с окладистой бородой.
— Окал или акал?
— Сипел в основном, — ухмыляется умелец. — Но ваш, столичный, блатной масти. Сиделец, ваше благородие, хоть и при параде.
— Вот что, хозяин, — решает Архаров, — поедете с нами. Коли сиделец — значит, отыщем. А вы нам поможете портретик его зарисовать.
— Это запросто, — степенно кивает умелец и вдруг орет громогласно: — Стёпка! Заряжай коляску!
При умельце Анна ни о чем не спрашивает, хотя вопросов у нее пруд пруди. Едут они недалеко и совсем скоро выходят у солидного здания, на котором крупно выведено: Московская судебная палата.
Они поднимаются по широким, тщательно очищенным от снега ступеням с колоннами, в строгом вестибюле шеф сообщает дежурному приставу: