Она ведь не соврала Зотову, когда сказала, что теперь сама себе цербер похлеще закона. Планы на будущее очерчиваются ясно: получить настоящую свободу, сбросить оковы судимости. Значит, предстоит забыть о прошлом, которое так и норовит сбить ее с ног. И пусть Анну никто так сильно не любил, как Ярцев любит маму, и уже не полюбит, — это скорее преимущество. Да и не заслуживает она такой любви.
Анна сама не замечает, как съедает почти всё печенье, когда возвращается Архаров. Она тут же приподнимается, торопясь вернуться в контору, — и без того столько времени потратила на личное, — но он делает ей знак сесть обратно и сам опускается на лавку напротив. Машет подавальщику, требует еще чая — и Анне, и себе.
Она не решается ни о чем спросить, не поднимает на него глаз, бессмысленно разглядывая крошки на дне корзинки.
К счастью, этот человек не любит тянуть.
— Ваша мать в добром здравии, — сообщает он спокойно. — Тетушка заверила, что передаст ей записку немедленно.
— Благодарю вас.
— Если хотите, вам позволят увидеться с ней.
— Не хочу, — торопливо отказывается она. — Это будет слишком мучительно для нас обеих… Вы ненавидели кого-нибудь, Александр Дмитриевич?
— Было дело, — подумав, кивает он. — Одного приказчика, который душил женщин. Мы его целый год ловили, верите ли, спать перестал от ненависти.
— Поймали?
— Поймал.
Анна оценивает услышанное. Ненависть по службе кажется ей довольно удобной, а Архаров — примером того, как можно строить карьеру, не оступаясь. В свое время он сделал правильный выбор, отдалившись от обреченной Анны, и она тоже научится подчиняться логике. Надо просто понять, как всё устроено в его голове.
— А любить вам доводилось?
Архаров качает головой:
— Анна Владимировна, Анна Владимировна. Право слово, вы выставляете меня бездушным и всеведущим злодеем. А ведь я всего лишь обыкновенный человек, со всеми отягчающими… Три года назад я всерьез подумывал жениться.
Он не похож на человека, который легко отступает от задуманного. И пусть Анне сложно представить себе ухаживающего Архарова, но этим утром она получила ошеломительный урок: ты не всегда видишь картину целиком, порой тебе доступны только фрагменты.
— И что же вам помешало? — спрашивает она с исследовательским интересом.
— Времени не хватило. Служба-с.
— Это шутка? — не понимает Анна.
— Увы. Если вы не заметили, юмор не моя стезя.
— Как жаль. Хорошая жена могла смягчить ваш характер, — глядишь, Архаров и не превратился бы в такого закрытого на все пуговицы человека. Впрочем, возможно, его сила в том, что он не позволяет другим влиять на себя.