— По мне, — Штефан откинулся на спинку стула. — Я бы тебя во втором отделении поставил. А не этого выскочку. Но не я решаю.
— Ну, он борец за мир, — сказал я. — У нас в стране его за это ценят.
— А не был бы он борцом, кто бы знал его? — фыркнул Герберт, на лице возникло гадливое выражение, словно наступил на мокрицу.
Мы вернулись в зал уже сплочённой командой, если не закадычными друзьями, то людьми, которые думают и поют на одной волне.
Как и обещал, я решил спеть пару песен «Машины» [4]. Хотя тут же задумался. Никто из моих коллег русского языка не знал. Что спеть, чтобы произвести впечатление?
Я сел за синтезатор, перевёл его в режим рояля и старательно нажимая клавиши, постарался изобразить «Пока горит свеча» динамично, трагично и в то же время показывая, настолько эта песня внушает оптимизм. Штефан стоял с другой стороны, положив руки на синтезатор, старательно прислушивался. Когда я закончил, снял руки с клавиатуры, спросил:
— И, о чем эта песня?
— О том, что никогда не нужно опускать руки, всегда идти к своей цели, несмотря ни на что. Называется «Während die Kerze brennt». Пока в душе горит огонь, который освещает путь к цели, какой бы далёкой и недоступной она ни была.
— Неплохо. Играешь ты здорово. Ты учился этому?
— Музыкальную школу окончил по классу фортепиано и гитары, — соврал я.
Ведь школу я бросил из-за насмешек друзей, о чем потом здорово жалел. Пытаясь наверстать упущенное самостоятельными упражнениями.
— Да, заметно, что ты классно играешь. Ну давай дальше работать.
Меня задело, что Штефан не смог оценить эту песню, отметил лишь, что я неплохо сыграл. Но что поделаешь. Отличного философского текста он без перевода понять не мог.
Мы репетировали до самого вечера, и я уже чувствовал себя, как рыба в воде. Но вот настал тот самый миг, когда зал начал заполняться зрителями, и внутри меня начал расползаться страх, заполняя всю мою сущность. И что я не пытался со собой сделать, все равно унять колотящееся сердце не мог. Перед ребятами я старался выглядеть нарочито весело, будто для меня все это в порядке вещей. И я выступлю, как надо, но Штефан все равно заметил мою нервозность.
— Олег, все будет отлично. Не переживай. Мы уже сыгрались.
— Спасибо, — я попытался сглотнуть комок в горле, но не смог.
Ушёл в гримёрку, решил переодеться. Но вспомнил, что концертного костюма, белого с золотой вышивкой, который выбрала Эльза, мне так и не привезли. Так что решил остаться просто в джинсах, рубашке. Только нашёл шляпу «федора», чтобы напомнить о том, как я играл Мэкки-ножа.