— Вы поседели, — сказал я. — Всё так серьёзно? В чём дело?
Тут глава Рароговых повернулся ко мне и улыбнулся. И от одного этого вокруг стало чертовски тепло.
— Для начала я хочу сказать тебе спасибо, — проговорил он. — Спасибо за Гориславу, она — моя любимица. Да, ты — её сын, и можешь сказать, что иначе не мог. Но просто прими благодарность от главы клана и не перечь.
Я и не собирался. Только кивнул.
— По поводу твоего вопроса, — улыбка исчезла с лица старика. — Любая помощь, внучок, имеет свою цену. Ты уже догадываешься об этом, а, может быть, прочувствовал, но однажды ты просто это примешь. Любая помощь имеет свою цену. Всегда. И цена последнего рубежа обороны — полжизни. Такие дела.
— А сколько вам? — поинтересовался я.
— Сто двадцать, — хмыкнул тот. — Хотел бы я пожить ещё. Времена, кажется, грядут интересные.
Я быстро вычислил. При средней продолжительности жизни сильных магов в двести сорок-двести пятьдесят лет, Креславу теперь осталось год-два. Может быть, пять лет. Это слишком мало. Но он знал, на что шёл, когда расходовал свой ресурс. Хотя, конечно, к подобной жертве нельзя быть готовым. По сути, он пожертвовал собой ради нас всех.
Нет, не справитесь вы с родовичами. Никогда!
Решив сменить тему, я спросил:
— А что тут делаете? Что-то ищете? Или так? — уж не знаю, откуда у меня взялось ощущение, что Рарогов что-то ищет, но, озвучив, я понял, что это действительно так.
Креслав усмехнулся, по привычке погладил бороду, потом взял её в руку и поднёс к глазам, после чего разочарованно фыркнул.
— Следы магии, что разрушила фланг ищу, — ответил он без обиняков и в упор посмотрел мне в глаза. — Уж больно знакомый.
— В смысле? — не понял я. — Чей?
— Понимаешь, — ответил тот. — Сила родовичей — она очень конкретная. Мы опираемся на реальные вещи, существующие в природе. Но при этом у каждого конкретного человека своя сила. И он, применяя её, оставляет свой собственный отпечаток. И вот сила, что разрушила фланг — это сила твоей матери. Но одного я не могу понять: почему она ударила по своим?
Меня аж озноб прошил, потому что я точно знал, Горислава такого не могла учинить. Да и не сделала, конечно же! Я тут же вспомнил все обстоятельства.
— Это не она! — проговорил я, абсолютно уверенный в своих словах. — Менталист её подчинил. Демон-менталист.
— Ого! — выдал Креслав и повернулся ко мне, не пряча удивления. — Продолжай.
— Я когда за ней ринулся, демон и меня пытался подчинить, — выпалил я и только потом понял, что говорить про ментальную защиту не очень-то и хочу. — Но вы же знаете, я — тохар. И вот наш огонь тохаров выжег заразу на пару секунд. И мне удалось ему голову снести и забрать мать. А у неё… Видимо, не вышло у неё сопротивляться. Ослабела… Не знаю, — и тут я сказал то, в чём боялся признаться даже самому себе. — Как бы он ей сознание не выжег.