— Ну что же, царственный, — склонился паракимомен. — Ваша осторожность весьма прискорбна, но она разумна. Мы договорились.
В этот момент в мой шатер ввели делегацию горожан, с которыми были проведены самые короткие переговоры с истории.
— Я хочу половину! — заявил я им с порога.
— Десятую часть! — заявили мне купцы, одетые ради такого случая с вызывающей скромностью. Некоторые даже щеголяли заплатками на сермяжных кафтанах.
— Треть!
— Четверть!
— Договорились! Накрывайте столы. Ваши дома и ваших баб никто пальцем не тронет. Клянусь Иисусом Христом и святым Георгием.
Полгода спустя. Ольвия. Римская империя.
— Ваша царственность! — просунул в дверь голову охранник-гулям. Этот корпус перешел ко мне после гибели последнего из сыновей кагана Крума. — Его блаженство Яромир второй прибыть изволил. Впускать?
— Впускай! — вздохнул я, подчиняясь неизбежному, и крикнул. — Огняна, забери Машку.
Дочь, которая сидела у меня на коленях и играла в игру «ехали, ехали в лес за орехами» уходить категорически не желала и начала реветь. Она меня видела так редко, что считала просто забавным дядей, который приносит много подарков. Вот эту картину и застал князь-епископ Яромир, который ради нашей встречи проделал немыслимо долгий путь: я в простой рубахе с расстегнутым воротом, орущая девочка двух с половиной лет от роду и бывшая дворцовая служанка, которая эту самую девочку тщетно пытается от меня оторвать. Яромир брезгливо оглядел небогатую комнату в простом двухэтажном доме, по достоинству оценил изрезанную ножами столешницу и глиняный светильник, а потом произнес.
— Ну и что ты выиграл от своего предательства, Станислав?
— Ваша царственность, — поправил я его. — Меня теперь следует называть именно так. Я облечен в пурпур императором Феофилом и очень скоро получу признание двух других императоров.
— Север не признает тебя никогда, — Яромир почти выплюнул эти слова. — Никогда! Ни при каких обстоятельствах! Ты узурпатор! Бунтовщик!
— Ты надеешься жить вечно? — серьезно посмотрел я на него. — Или ты забыл, кто я такой, далекий внучек? Я возродил эту империю, и не тебе решать, что мне делать, а что нет. Поверь, после твоей смерти я очень легко договорюсь и с Брониславом, и с его матерью. Агриппина жутко боится, что я вернусь в столицу и подвину ее сына. А Брониславу я организую поход на север. Он завоюет княжества лютичей и бодричей и продлит границы империи до самой Балтики. Да он новым Александром Святославичем станет. Тот завоевал Лангобардию, а наш мальчик возьмет Поморье. Он же в веках останется. Ты думаешь, за такой подарок он не признает моим то, что и так мое?