— Знаете, вот не так давно я проживал в гостинице «Россия», напротив Кремля. Думаю, там бы очень удивились, что они не являются солидным учреждением с точки зрения сотрудниц магаданского РОНО.
— Что здесь случилось? Почему такой шум? — на сцене появилось новое действующее лицо, прервав мои рассуждения.
Из открытой двери в кабинет, на разгорающийся скандал внимательно смотрела женщина лет сорока. Впрочем, нет, помоложе, просто очень строгая, прямо вылитая классная дама. Классическая такая. Перед подобной любой пятиклашка просто обязан преисполниться глубочайшим раскаянием, даже, если ничего плохого не то, что не делал, но даже не думал об этом. Ибо любой пятиклашка твердо знает — перед классной руководительницей он завсегда виноват. Вот прямо захотелось невнятно пробормотать, уставившись в пол: «Это не я, а чего она».
Пришлось преодолевать своего внутреннего ребенка, воспитанного, а точнее забитого средней школой. Набрал было воздуху, но не успел ничего сказать, как снова полились претензии:
— Представляете, Анна Васильевна, этот хам пришел, сказал, что вы ему нужны, и завалился спать, еще и кофе говорит, принеси ему. Наглец!
— Молодой человек, что вы от меня хотели? — не став дослушивать поток возмущений, обратилась ко мне упомянутая Анна Васильевна.
— Видите ли, мне от вас ничего не нужно, вышел я из этого возраста. Это я вам нужен. Мне передали в парткоме, что вы просили зайти. Моя фамилия Гарин, я из Союза Писателей.
— Гарин? — с недоумением переспросила женщина, потом, сменив тон на более приветливый, снова произнесла, — Ах, Гарин, конечно. Прошу вас, проходите.
Ну, вот, прямо другое дело. Заведующая РОНО захлопотала, став наконец-то похожей на живую женщину, а не на Немезиду, карающую юных пионеров. Она даже гораздо симпатичнее стала. Вот умеют же женщины так преображаться и ведь мгновенно. Чуть волосы поправила, платье одернула и все, словно совсем другой человек. Мужчины так не могут, им, как минимум, подобному лицедейству учиться нужно, долго и упорно.
— Очень хорошо, что вы пришли, — защебетала Анна Васильевна, — Но я вас старше представляла. Знаете, мне так ваша книга понравилась. Ой, может, вы подпишете мне?
Она положила на стол томик в кожаной коричневой обложке. Интересно, вроде не помню у меня такого издания. Открыл томик — полиграфия просто отличная, бумага мелованная. Похоже на издание в твердой обложке, которое в Большом Яблоке выпустили в прошлом году. Там все мои книги печатали в двух вариантах: в мягкой обложке и твердой. В мягком, соответственно, и бумага похуже и цена поменьше. Зато в твердой тома просто шикарные, такие любую книжную полку украсят.