Но все эти издания на английском, а тут русский язык. На форзаце золотыми буквами: А. Гарин, ниже «Неспящие в Анкоридже», потом еще одной строкой «День сурка». Странно, очень странно. Советские книги тоже с твердыми корочками, но картонными, да там и полиграфия слабей и бумага хуже. Открыл последнюю страницу — издано в городе Нью-Йорк. Не понял?
— А откуда у вас эта книга? — осторожно поинтересовался, — Насколько я знаю, их еще «Молодая Гвардия» в магазины не передавала.
— Ой, это подруга у меня была за границей, мне прислала, — весело прощебетала заведующая.
Совсем хреново. Я разрешения на зарубежное издание на русском языке не давал. Стафф тоже не мог это сделать — у него право на печать и распространение только англоязычной версии. Нужно срочно уведомить ВААП о нарушении авторского права, а то у нас за выпуск книг за рубежом без разрешения соответствующих органов легко можно вылететь из Союза Писателей. И хрен кому что докажешь, что я ни сном, ни духом. Мне скандал сейчас никак не нужен, тогда я сразу потеряю доступ к покупке по брони билетов. Да и в гостиницах больше никакой предупредительности в мой адрес не будет.
Томик все же подписал, делать нечего. Впрочем, попросил извинить и переписал выходные данные себе в записную книжку. Хозяйка кабинета удивилась, но вопросов задавать не стала.
— Я сейчас вызову Петра Алексеевича, это мой заместитель и вы договоритесь о графике встреч со школьниками, — проговорила она, берясь за трубку телефона.
Петр Алексеевич оказался немного занудливым, но вполне компанейским мужчиной чуть старше тридцати, а по образованию историком, чем не замедлил поделиться. Но уже три года работает в РОНО. Я так понял, ему здесь больше нравится, потому как ученики не достают. А вообще отдел — типичное бабье царство.
Впрочем, в учреждениях среднего образования нынче не лучше. Если припомнить школу, которую я в прошлой жизни заканчивал, так там был физкультурник, трудовик, преподаватель начальной войсковой подготовки, да историк, который вскоре уволился. И это все мужчины, весь остальной педагогический состав был представлен исключительно женщинами. А школа была не маленькой, в ней поболее тысячи учеников было.
Я с бывшим историком как-то быстро общий язык нашел, так что уже через пять минут мы были на ты. Нормальный человек, оказывается, мою книжку по истории Магадана читал. Он даже похвалил меня за точность описания и внимание к мелочам.
— Я смотрю, ты уже успел с Сиренью Крокодиловной поцапаться? — весело спросил меня Петр.
— Как-как? — изумился я, потом признал, — Да, ей подходит.