— Я забрал, — сказал он. — Вечером правда поздно буду. Не жди.
— Ты уже писал.
— Ну вот и отлично.
Он наклонился, будто собирался снова поцеловать меня, но в последний момент лишь
коснулся пальцами моего локтя. Слишком быстро. Слишком мимоходом. Слишком… как
чужой.
— Кстати, — сказал он, — у тебя карта с корпоративного счёта случайно не осталась?
— Нет. А должна была?
— Нет, я просто спросил.
— Угу.
Он улыбнулся, но глаза остались настороженными. Потом ушёл. Колокольчик на двери
звякнул особенно мелодично, словно даже он радовался возможности проводить красивого
мужчину. А я поймала себя на том, что стою не двигаясь и смотрю на пустой проём,
будто сейчас оттуда вернётся ответ на вопрос, который я ещё не сформулировала.
Не люблю это состояние. Когда фактов нет, а интуиция уже ходит по комнате в сапогах.
К обеду суета накрыла меня снова и почти с головой. Приехал поставщик ягод. Клиентка
передумала насчёт надписи на торте и захотела вместо «С юбилеем, мама!» написать
«Нашей королеве». Мама позвонила спросить, почему я третий день обещаю заехать и не
заезжаю. Сын написал, что забыл форму на физру. Дочь прислала фото платья для
спектакля и подпись: «Если мне купят это, я, может быть, не умру от унижения».
На фоне всего этого собственный брак на час даже перестал казаться главным стихийным
бедствием. Но ближе к трём мне понадобился степлер. Самый обычный, синий, который
лежал у меня в кабинете в верхнем ящике стола.
Я зашла туда, всё ещё разговаривая по телефону с мамой, плечом прижимая трубку к уху.
— Мам, ну я правда приеду на выходных.
— На каких? Этого года?
— На тех, где у меня не будет одновременно аврала, родительского чата и желания
сбежать в лес.
— В лес ты не сбежишь, у тебя аллергия на комаров.
— Вот видишь, даже природа против моего счастья.
Я выдвинула ящик, нашла степлер, закрыла его… и только тогда увидела, что на краю
стола лежит лист. Не мой. Подсунутый под ежедневник так, словно его торопливо
спрятали.
Мама всё ещё что-то говорила про давление и соседку Нину, которая в свои шестьдесят
восемь «носит белые брюки и никого не стесняется», но я уже не слушала.
На листе была распечатка. Таблица. Несколько строк. Сухие бухгалтерские формулировки.
В верхней части значилось имя Игоря. Ниже — название фирмы, которого я не знала. Ещё
ниже — суммы.
Я нахмурилась. Взяла лист в руки. Это был не наш корпоративный счёт. Не аренда. Не
поставки. Что-то другое. И, судя по цифрам, весьма не «что-то».
— Мам, я тебе позже перезвоню.