Муж года. Изменил, обокрал, пролетел — Елена Валерьева

Глава 2

Если у тревоги и был вкус, то в тот день он отдавал горелым сахаром, холодным кофе и
железом. Именно железом. Таким металлическим привкусом, который появляется во рту,
когда ещё ничего не случилось, а тело уже всё поняло и приготовилось либо бежать,
либо бить сковородкой. Я, к сожалению, находилась в офисе собственной кондитерской,
поэтому сковородка была далеко, а бежать — поздно.

Я сидела в кабинете, уставившись на распечатку с чужим названием фирмы, знакомой
фамилией мужа и суммами, от которых даже мой внутренний бухгалтер встал, снял очки и
нервно прошёлся по комнате.

У Игоря были деньги. Не «что-то там накопил». Не «может, подхалтуривает». Не
«наверное, однажды хотел сделать сюрприз». Нет. У моего мужа, который последние
полгода с трагической складкой между бровей рассказывал, что «сейчас надо затянуть
пояса», «рынок нестабилен», «не время для лишних расходов» и «мы должны мыслить
рационально», были деньги. И судя по распечатке — деньги очень даже бодрые,
уверенные в себе и явно не вчера появившиеся.

Секунды три я просто смотрела на лист, как смотрят на тест с двумя полосками в
момент, когда планировался максимум новый тостер. Потом очень медленно перевела
взгляд на телефон. Сообщение от Алексея Руднева никуда не исчезло. Выглядело оно
буднично, почти сухо, а потому ещё более зловеще.

Есть вопрос по документам, которые вам стоит увидеть до того, как их увидит ваш муж.

Господи, как прекрасно. Значит, документы — во множественном числе. Значит, у моего
брака не просто трещина. У него, кажется, уже пошла геологическая деятельность.

Я набрала короткий ответ:

Да. Когда и где?

Телефон полежал в руке секунду и тут же завибрировал снова.

Завтра в 11:30. Кофейня через дорогу от нотариальной конторы на Садовой. Лучше без
мужа.

Я чуть не расхохоталась.

Лучше без мужа.

Прелестно. Как будто я собиралась прийти с ним, усадить напротив и сказать:

«Игорь, милый, тут человек хочет показать мне бумаги, из которых я, возможно, узнаю,
в какой именно форме ты решил испортить мне жизнь. Тебе латте или американо?»

С улицы донёсся визг тормозов. В зале кто-то попросил два эклера и чизкейк. За стеной
Лена сказала тоном женщины, пережившей многое:

— Если он ещё раз тронет эту малину грязными руками, я сама его кремом зашпаклюю.