— Вы сегодня в ударе.
— Нет. Я сегодня просто не выспалась и всё меньше верю в доброту мира.
Это было почти правдой. Ночью я спала плохо. И дело даже не в работе. Работа меня,
как ни странно, держала на плаву. С ней всё было честно: вложилась — получила
результат. Ошиблась — исправила. Устала — села на пять минут, потом встала и пошла
дальше.
С семьёй такой прозрачной логики не существовало.
В браке вообще слишком многое построено на молчаливом предположении, что если ты
любишь, значит, вывезешь. Вывезешь быт. Вывезешь усталость. Вывезешь детей, болезни,
кризисы, чужие капризы, финансовые ямы, потерянные носки, забытые даты,
разочарования, плохое настроение другого человека и его же внезапное желание «побыть
в тишине», которое почему-то всегда наступает ровно тогда, когда ты сама мечтаешь
хотя бы умереть в ванной на двадцать минут без стука в дверь.
А потом однажды просыпаешься и понимаешь, что у любви, оказывается, давно позвоночник
в гипсе, а весь дом всё ещё держится на тебе.
К половине двенадцатого я успела:
— заменить сливки;
— подтвердить три доставки;
— успокоить клиентку, у которой «торт цвета шампань оказался скорее цвета нервного
срыва»;
— перечислить деньги за секцию;
— забыть поесть;
— вспомнить, что забыла поесть;
— выпить холодный кофе;
— разозлиться;
— сделать вид, что всё под контролем.
Именно в этот момент он и приехал.
Игорь вошёл в «Абрикос» так, будто был не моим мужем, а инвестором, решившим
проверить, не слишком ли уютно чувствуют себя его подчинённые. Высокий, подтянутый,
в сером пальто, которое сидело на нём безупречно, словно было пошито не в ателье, а
из мужского тщеславия. Тёмные волосы, дорогие часы, чисто выбритое лицо и та самая
полуулыбка, от которой когда-то у меня подкашивались колени, а теперь хотелось
проверить семейный бюджет.
Он всегда был красив. Из тех мужчин, которых природа словно выпустила в свет с
припиской: «пусть женщины сами потом разбираются». Правильные черты, уверенная
осанка, глубокий голос. И глаза тёмные, умные. Настолько умные, что последние пару
месяцев мне всё чаще казалось: часть мыслей за этими глазами идёт мимо меня.
— Привет, — сказал он, подходя к стойке.