— Вы что делаете? — прозвучал ее голос, в котором смешались удивление и протест.
— Ложусь спать, — предельно честно ответил я, с наслаждением растягиваясь на своем диване. Мягкая обивка приняла меня, как родная. — Мне надо восстановиться. Скатертью дорога, ваше сиятельство, приятных снов.
Я повернулся к стене, отгородившись от нее и от всех проблем ее мира спиной. Слышал, как она что-то возмущенно прошептала, как скрипнул ее диван. Но это уже не имело значения.
Я погружался в глубокий, животный сон, необходимый, чтобы залатать дыры в своей энергии, чтобы приготовить тело и дух к предстоящим битвам в Костроме и окрестностях.
Последнее, что я ощутил перед тем, как сознание уплыло в темноту, — это все тот же мерный, убаюкивающий стук колес, увозящий нас навстречу новым храмам, новым богам и новым мордам, которые предстояло набить. Проблемы у миров одни, а решения… Решения всегда были моей специализацией.
Глава 2
Добрались до Костромы,
Пораскинули умы!
Славный город Кострома,
Надо глянуть в закрома!
Поглядели в закрома,
А ума-то там нема!
Чтобы было по уму,
Надо думать самому!
Сон мой был тяжелым и плотным, как смола. Не отдых, а погружение в бездну, где тело по кирпичику собирало растраченную силу, а сознание блуждало в лабиринтах забытых миров. Но даже на самом дне этого омута, куда не доносились ни стук колес, ни дыхание спящей напротив графини, во мне бодрствовала крошечная, но неусыпная частичка внимания. Она была вплетена в маленький медный амулет в виде спирали, что висел у меня на шее под рубахой. «Звоночек» — неэлегантно, но точно назвал я этот артефакт. Он не защищал от удара меча и не отражал заклинания, его единственная задача — вибрировать тихим, но нестерпимо резким звоном прямо в мозг, когда приближается нечто, несущее сокрытую угрозу.
И вот он зазвенел.
Не звук, а скорее ощущение острия ледяной иглы, вонзившейся в самое ядро моего сна.
Я не шелохнулся, не изменил ритма дыхания, но внутри меня все мгновенно преобразилось. Из глубин безмятежности я всплыл в состояние полной, острой готовности. Сознание прочистилось, а тело напряглось, как пружина, прикрытая маской расслабленности. Я лежал на боку, ногами к двери, и приоткрыл веки ровно настолько, чтобы через узкую щель наблюдать за отражением в темном окне.
В купе царил полумрак, нарушаемый лишь редкими проблесками уличных фонарей, проскальзывавших за окном. Наталья спала, укутавшись в дорожное одеяло, ее плечо ритмично поднималось и опускалось. Ничего не подозревала. Хорошо. Значит, справлюсь сам.
Дверь в купе бесшумно, без единого щелчка поползла в сторону. Отточенная работа. Не грубая физическая сила, а умение договариваться с замками и механизмами.