— Вагон для аристократов — ковры, люстры, ресторан, где нет риска отравиться.
— Звучит настолько привлекательно, что отказаться нет сил. Заодно и посплю. Да и эфир ваш еще во мне бурлит, вызывая спазмы и головную боль. Надо адаптироваться. Так что поездом — и да здравствует романтика дороги!..
Мы покинули дворец тайно, используя потайные ходы, известные, судя по всему, только Наталье и, вероятно, тому самому Мстиславу, местному императору. Никаких проводов, никаких лишних глаз.
Вокзал встретил нас грохотом, суетой и запахом угля, масла и чего-то жареного. Покупка билетов до Костромы заняла считаные минуты — видимо, статус графини и агента Приказа все же что-то здесь значил. Мы едва успели к отправлению.
И вот мы уже сидим в уютном купе, рассчитанном на двоих. За окном поплыли назад, набирая скорость, огни города, потом замелькали поля и перелески.
Я откинулся на мягком диване, глядя на проплывающий мимо мир. Впереди нас ждала Кострома — город храмов, богов и тех, кто им рьяно поклоняется. А пока поезд, мерно постукивая на стыках рельсов, увозил нас в самое сердце империи, навстречу храмам, битвам и приключениям, пахнущим жареным мясом, магией и обещанием встречи с огненной богиней, чье имя стало названием города.
Мерный, укачивающий стук колес стал саундтреком к нашему бегству. За окном проплывали безликие темные поля, изредка прорезаемые одинокими огнями деревень, словно звезды, упавшие на грешную землю.
Уютное купе, пахнущее дорогим деревом, кожей и ландышем, аромат которого почему-то источала Наталья, было на редкость мирным местом. Слишком мирным. Моя сущность, привыкшая к вихрям Нави, к постоянной борьбе, начинала томиться этой тишиной. Да и эфир этого мира все еще булькал у меня в жилах, как плохое вино, вызывая легкую, но назойливую головную боль. Адаптация — процесс всегда болезненный, особенно когда перескакиваешь между реальностями, словно между ступеньками на лестнице, которой не видно ни начала, ни конца.
Наталья сидела напротив, устроившись у окна, и наблюдала за убегающей ночью. Ее профиль, освещенный мягким светом бра, казался отрешенным, но я чувствовал — внутри нее все кипело. Агент, отправленный в миссию с непредсказуемым и, что уж греха таить, опасным союзником. Мне это было знакомо.
Я решил нарушить тишину, не столько из желания болтать, сколько из необходимости собрать паззл этого странного мира, в который меня забросило.
— Ну что, графиня, — начал я, разминая плечи, отчего суставы неприятно хрустнули. — Пока мы едем в эту самую Кострому, просвети невежду. Что тут у вас вообще происходит? В мире, я имею в виду. А то я вхожу в положение, как слепой котенок. Одни боги шалят, храмы рушатся… А что с людьми? У вас ведь и без божественных интриг наверняка кипит своя, человеческая возня. Расскажи. Мне как пришельцу это знать полезно — чтобы ненароком не наступить на имперскую мозоль.