Было одновременно смешно и горько слышать эти сплетни, видеть эту панику, эту игру в муравейник, потревоженный сапогом великана. Они не знали, что великан уже здесь. И он смотрит на них.
Затем появился Шуйский со своим сыном, Алексеем. Я смотрел на этого юнца, на его полное презрения лицо, и ярость Огненного Волка закипала у меня в груди. Этот щенок посмел протянуть свои грязные руки к моей сестре! Посмел мечтать о крови Инлингов.
Мы слушали жалкую, лживую речь регента. Слышали, как он пытается взять контроль, умаляя роль Разумовского.
А потом прозвучал тот самый вопрос: «Где императрица?»
И Настя, моя храбрая, прекрасная сестра, ответила. Ее голос, звонкий и чистый, прозвучал для всех как гром среди ясного неба. Я почувствовал, как ее пальцы сжали мою руку. Я мягко сжал их в ответ. Наш час пробил.
В тот миг, когда все взоры устремились на трон, я отпустил морок вокруг нас самих, но усилил его вокруг пространства трона, создав тот самый эффект ряби, дрожания воздуха. Это был театр. И мы были его главными режиссерами, сценаристами и актерами.
Я сделал шаг вперед, и магия перенесла меня сквозь расстояние, усадив на холодную поверхность трона. В тот же миг Настя появилась рядом, ее рука легла мне на плечо — твердо, властно, с безоговорочной передачей права.
Я сидел и сквозь призму магии я видел все. Видел бледные, ошеломленные лица. Видел, как у Шуйского на лице застыла маска животного ужаса и ярости. Я слышал слова Насти, громкие и четкие, и чувствовал, как по залу прокатывается волна шока.
А потом… потом был тот самый вопль. «НЕЕЕЕЕТ!» Вопль существа, которое видит, как рушатся все его замки из песка. Я видел, как его рука взметнулась, как сгустился шар белого, яростного пламени. И в тот миг внутри меня все застыло. Не страх. Нет. Холодная, абсолютная ясность Воздушного Орла. Я просчитал траекторию, скорость, мощность. Это был отчаянный, сильный удар. Но для меня, в котором бушевали четыре образа, это было не более чем искрой от костра.
Я не стал уворачиваться. Не стал вставать. Я позволил ему прийти. И когда смертоносный шар был в сантиметре от моей груди, я просто поднял руку. Руку с перстнем — символом моего рода. Я не блокировал удар. Поглотил его. Сила Огненного Волка внутри меня с жадностью впитала в себя эту чужую, дикую ярость, переварила ее и усмирила. Это было так же естественно, как вдохнуть воздух.
И тогда я заговорил. И звук моего голоса был отлит из стали и льда. Я видел, как Шуйский ломается, как рушатся последние остатки его воли. Я отдал приказ Китежу, и появление моих верных духов, этих воплощений древней клятвы, поставило окончательную точку в его судьбе.