Но главный момент был еще впереди. Когда последние отголоски борьбы стихли, я смотрел на море склоненных передо мной голов. На этих гордых, надменных, жадных и трусливых людей. Я не чувствовал торжества. Я чувствовал… тяжесть. Тяжесть короны, которую я только что надел. Тяжесть ответственности за каждую из этих жизней, за всю эту империю, висящую на волоске над пропастью войны с Навью.
Это была не победа. Лишь начало долгого пути. И глядя в широко раскрытые, полные страха и надежды глаза моей сестры, и чувствуя твердое, безоговорочное доверие в прикосновении руки Веги, я понимал — отступать некуда. Я был дома. Я был на своем месте. И теперь мне предстояло защищать это место не только от внешних врагов, но и от тех, кто притаился в тени, притворяясь друзьями. Путь императора только начинался. И первый его шаг был сделан здесь, в звенящей тишине тронного зала, под взглядами сотен людей, которые еще не знали, обрели они спасителя или приговор…
Дверь в мой кабинет закрылась с тихим, но твердым щелчком, отсекая шумный, полный притворного подобострастия тронного зала. Воздух здесь, теперь уже в моей крепости, был другим — густым, тяжелым, пропахшим дымом от камина, воском свечей и холодной сталью доспехов, сложенных в углу на деревянной козе. Не было здесь духоты от духов, лести и страха, что витала вокруг тех, кто только что склонил головы, целуя рукоять моего меча.
Присяга состоялась. Каждый аристократ, каждый герцог и граф, чьи роды уходили корнями в седую древность, принесли клятву верности. Императору Мстиславу. Звучало странно, даже непривычно для моего собственного уха. Но они это сделали. Не из любви, не из веры в моё право, а из страха. Страх — вот единственная валюта, которую эти змеи в бархате и шелке понимают без перевода. Они видели, что сталь острее их родословных, а воля крепче замковых стен.
Я подошел к камину, протянул ладони к огню. Жар обжигал кожу, но не мог прогнать внутренний холод, ледяную пустоту, что оставалась во мне после всех этих лет борьбы, предательств и крови. Крови, которую я проливал не во имя богов, не по благословению какого-нибудь жреца, а во имя людей. Во имя порядка. Во имя того, чтобы дети не умирали от голода, пока эти самые аристократы пируют в своих замках, вознося хвалы небесным владыкам.
Боги. Презренная надежда убогих, чтобы оправдать свою слабость, и хитрая уловка сильных, чтобы держать слабых в узде. Я ненавидел их. Всей душой, каждым фибром своего существа. Они забрали у меня всё. Мою жизнь, мою надежду, мое право выбора. Они обрушили этот мир в пучину страданий и отвернулись от него. Они не помогли. Они никогда не помогали. Мир держится на стали и воле, а не на молитвах и курении благовоний.