Я ринулся на Мясника, но не для атаки, а для провокации. Притворным выпадом я заставил его поднять топор для удара, а сам, используя стремительность орла, рванул не вперед, а в сторону — прямо к груде ящиков с рудой. Тень, как я и надеялся, последовала за мной, вынырнув из пустоты для удара в спину.
Но я был к этому готов.
Вращаясь на пятке, я встретил ее не мечом, а левой рукой, из которой выбросил сгусток магии леса — не разрушительный, а связывающий. Липкие зеленые нити, словно паутина, опутали Тень, на миг замедлив ее. И этого мига мне хватило.
Я проигнорировал ее и с ревом, в который вложил всю мощь медведя, обрушился на Мясника. На этот раз я не целился в его бронированное тело. Я прыгнул, оттолкнувшись от воздуха самой магией, и мой меч, ведомый яростью и силой, описал мертвую петлю, обойдя топор, и вонзился Мяснику в шею.
Это был удар, против которого не устояла бы даже скала. Лезвие с хрустом прошило плотную плоть и мышцы, почти отсекая массивную голову. Черная кровь хлынула фонтаном. Мясник замер, его маленькие, свиные глазки полыхнули фиолетовым огнем недоумения и боли, а затем его огромное тело, как подкошенное, рухнуло на землю, заставив ее содрогнуться.
Но победа далась дорогой ценой. В тот миг, когда я наносил удар, Тень разорвала мои путы, и ее шипастая конечность, как копье, вонзилась мне в бедро. Агония, острая и жгучая, пронзила все тело. Я закричал, но не от боли, а от ярости. Хватка на мече не ослабла.
Я обернулся, вырывая из раны окровавленный шип. Тень уже отступила, ее зеленые глаза горели торжеством. Она думала, что я обездвижен, что стал легкой добычей. Но она недооценила силу, что питала меня.
Снова шепча молитву предкам, я почувствовал, как рана на бедре начинает жечь — не болью, а странным жаром. Сила водной змеи, отвечающая еще и за лечение, работала — плоть стягивалась, кровотечение замедлялось. Это было не полное исцеление, но его оказалось достаточно, чтобы продолжить бой.
— Вега! — рявкнул я. — Тень! Не дай ей ускользнуть!
Я видел, как на другом конце карьера девушка, вся в дыму и крови, взметнула голову. Она была окружена, но мой крик заставил ее действовать. Она не стала пробиваться ко мне, а сделала ровно то, на что я и надеялся. Взмахнув руками, она создала между нами и Тенью стену чистого, ослепительного пламени. Огненный барьер отрезал Высшую нежить от остальной орды и не давал ей раствориться в тенях.
Та зашипела, отступая от жара. Ее пути к бегству были отрезаны. Теперь она оказалась одна против раненого, но полного ярости волка.