— Мистер Уолтер Грин, — последнее сказал механическим голосом дворецкий, выступив из-за спины горничной.
Сообщения о чьей-то смерти всегда неожиданны. А особенно, когда они о том, кого вы знали.
Философы, особенно доморощенные, спокойно говорят о том, что смерть — это такая же часть жизни, как и всё остальное. Позволю себе с этим не согласиться.
Обычно о смерти так говорят те, кто по-настоящему с ней не сталкивался.
Смерть — это всегда шок. Факт, перед которым тебя ставят, и ты абсолютно ничего не можешь с этим поделать.
Любую проблему, которую подкидывает жизнь, можно исправить так или иначе. Возможно, на это понадобится время, но у тебя всё ещё остаётся надежда, что-то с этим сделать. Бросил муж — ему можно отомстить или забыть о нём. Украли деньги — можно их снова заработать. Заболел, избили — можно выздороветь (я бы ещё и отомстила). Смертельно разругались друзья или родня? Пока они живы, всегда остаётся шанс всё исправить, наладить или простить (отомстить тоже можно в конце концов).
Но смерть — с ней невозможно сделать ничего. Всё. Надежды нет. Ты больше никогда не увидишь жизнь в этом теле, не сможешь поговорить, исправить размолвки, если они были, или признаться в любви, если ещё не успел.
Кто-то говорит о вечной жизни, или о жизни после смерти. Возможно. Даже спорить не буду. Но есть один нюанс: когда умрёшь сам, тогда и узнаешь. А если умирает кто-то другой… По мне — это даже страшнее.
Поэтому, когда сообщают о чьей-то смерти… это всегда пустота. Если это кто-то, кого ты не знаешь, то неловкое молчание, слова сочувствия, за которым прячется тайное облегчение (хорошо, что это не с кем-то из моих).
А если это кто-то из знакомых, то стопор: как же так? Мы ещё не договорили, не сделали, не погуляли и даже не насмеялись вместе как следует.
Но если умирает кто-то близкий… то мир просто рушится. И дальше, на его обломках тебе надо жить. Но как? Ты даже не знаешь…
Но что это я? Первое замешательство от пугающей новости прошло. Дело взял в свои руки лорд Клайфорд. Он быстро определил всех дам (леди тётушку и леди Оливию) пить успокаивающий чай под надзором миссис Тапсон.
Легранжа просто не трогали.
А сам министр вместе с дворецким, мною (я не спрашивала, просто пошла теперь на правах уже его единственного помощника) и увязавшимся за нами младшим лордом Клайфордом, поднялись наверх, в комнату бедного мистера Грина.
Из рапорта кота-дворецкого стало ясно, что после завершения работ мистер Грин поднялся к себе переодеться и должен был скоро спуститься на ужин. Но так и не спустился.