В лифте я старалась ни к чему не прикасаться. С удовлетворением отметила, что и босс тоже не цеплялся за поручни и не приваливался к стенке.
— Матроскин, я дома! — прокричала я, открыв дверь в квартиру.
— Где ты ходишь? — недовольно проворчал мальчуган, выходя из кухни. — Я уже собрался тебя искать!
И замер, увидев живописную картину «Маша и мужик в посыпке».
Шеф, кстати, тоже остолбенел при виде Саньки.
— Так это правда? У тебя есть сын? Во сколько же ты его родила? — засыпал он вопросами.
Я только развела руками: как-то так!
— Дурное дело не хитрое, — недовольно буркнул Санька и язвительно вопросил: — Вас прямо так в духовку засовывать? Или обувь снимете?
— Не надо нас в духовку засовывать, — я с облегчением рассмеялась. — Мы невкусные!
«Сынок» укоризненно качал головой, глядя, как с нас тихо осыпаются крупяные зёрна.
— Я тебя за яйцами посылал, а ты кого притащила?
— Ну, так на нём яйца есть! Только их отмыть надо! — ляпнула я, полагая, что удачно пошутила. Имела в виду, что одежда испачкана разбитыми яйцами.
— Конечно, есть! — рявкнул шеф. — И со мной, и на мне! Как на любом мужчине!
Я густо покраснела, уловив двойной подтекст. Чёрт, точно уволит!
— Маш, — продолжил Санька, слегка дёрнув уголком губ, — где ты его выцепила?
— В магазине.
— Понятно, — протянул мальчуган. — И всё же вернёмся к яйцам.
— Да сдались вам мои яйца! — взорвался шеф, красный, как рак. — Мне обещали ванну и одежду!
Санька пожал плечами, затем показал рукой на дверь в ванную комнату.
— Помыть…ся можете там!
Глядя на хитрую мордаху пацана, у меня закрались сомнения, и совсем не смутные, а очень даже ясные — Санька специально запнулся. Вот шельмец! Начальник же, слава всем богам, ничего не заметил, и, не разувшись, лыганул куда послали.
— Маш, — не унимался пацан, — яйца где?
— Матроскин, а у тебя евреев в роду не было? — задала я провокационный вопрос.
— Евреев не было. Бабуля была. И она очень не любила бардак, — парировал несносный подросток. — Что в пакете?
Только сейчас я заметила, что держу в руке пакет, сунутый второпях Оксаной. К вящей радости там оказались упаковка яиц и торт.
— Это ты хорошо придумала, — одобрительно закивал на торт Санька. — А то уже поздно печенье печь, а к чаю ничего нет. — Он взял пакет и потащил его на кухню. — А по какому поводу тортик? Только ты вот сюда, на табуретку садись, а то потом стул не отмоешь! — вскричал он, заметив, как я примеривалась посадить свой липкий зад на мягкий стул кухонного уголка.
Пока шеф мылся, я скромно сидела на табуретке, поджав ноги, и рассказывала Саньке о произошедшем.