Они собрались всего через час после трагедии в заливе, и не в полном составе, отсутствовал медик Тимофей, отказавшийся оставить раненых. В последний момент явился унтер Осадчий — пахнущий морской водой, с мокрой шевелюрой и бородой, и очень, очень недовольный.
— Полагаете, Вениамин Палыч, наши пропажи как-то с этим связана? — спросил Матвей. Штабс-капитан ввёл в своём «штабе» армейские порядки, согласно которым на подобных советах первым высказывался младший по званию.
— Чудак человек, а с чем же ещё? — ухмыльнулся землемер. — Не само же это корыто взлетело на воздух, наверняка кто-то позаботился. А динамит и твоя гремучая ртуть для того и служит, чтобы взрывы устраивать!
— Погодите, Егор, не так всё просто… — Остелецкий поднял руку, и землемер со стуком захлопнул рот. — То есть, вы правы, конечно, связь напрашивается сама собой. Я готов поверить, что злоумышленник изготовил из краденых компонентов запал, соорудил динамитную бомбу, вроде той, которой взорвали государя императора… Но вот дальше-то что? Подплыл на лодке и швырнул бомбу в борт «Пэнгвэна»? Матвей Фаддеич, поправьте, если я ошибаюсь: для того, чтобы запал сработал, ему нужно сильное сотрясение?
Матвей оживился. И дело было не только в обращении по имени-отчеству, которое ему нечасто доводилось слышать в свой адрес. Юноша знал, что с химией и взрывным делом Остелецкий знаком не хуже, а, пожалуй, что и лучше его — однако же, обращается за подтверждением, значит, ценит его мнение, уважает. Надо было соответствовать, так что, прежде чем ответить, молодой человек солидно откашлялся.
— Именно так, Вениамин Палыч, всё правильно. Без сильного сотрясения никак не обойтись — например, кинуть свёрток с бомбой под ноги жертве, на мостовую или в окно проезжающей кареты. Если швырнуть с размаху о борт судна — тоже сойдёт. Надо только, чтобы свинцовый грузик сдвинулся достаточно резко, чтобы раздавить стеклянную трубочку с кислотой, и…
— Спасибо, подробности можно опустить. — Остелецкий перебил мягко, но решительно. — Я в общих чертах представляю себе устройство запала. Но в таком случае выходит, что наш подрывник — самоубийца?
— Вот уж вряд ли… — землемер покачал головой.– Это же не наши товарищи из ‘Наро…
Закончить опасную фразу штабс-капитан ему не дал.
— Это я и имел в виду. Ладно, от господ народовольцев можно было ждать подобного самопожертвования — но у нас-то налицо игры с политическим подтекстом, и играют в них никак не революционеры, а шпионы, секретные агенты. А среди этой публики фанатиков не держат — поверьте моему жизненному опыту…