Молот Пограничья. Книга VII — Валерий Пылаев

Я никуда не спешил — в кои-то веки. И в кои-то веки мог позволить себе отправиться в путь в одиночку, без кортежа из пары машин, полных вооруженных до зубов гридней. Не то чтобы моя персона так уж нуждалась в телохранителях, однако я не собирался повторять ошибку отца. И после тайной встречи с Белозерским больше не ездил без сопровождения.

До этого дня. Зубовы мертвы, Годуновы разбиты, их люди — кто в плену, кто разбежался по лесам. Спешить больше некуда и незачем, а значит, можно отправить Аскольда навестить родовое имение, и сесть за руль самому. Прокатиться, дать волю мотору — там, где позволяла дорога. А там, где шоссе после съезда превратилось в размякшую от весенних дождей грунтовку — расслабиться, выдохнуть и катиться уже не торопясь.

Внедорожник, покрытый пылью и грязью по самую крышу, с двумя дырками от пуль на водительской двери и треснувшим задним стеклом, поднялся по холму к Гром-камню. Никто в Отрадном не обратил на него внимания — сейчас такой машиной на Пограничье не удивишь. Половина дружины ездила на трофейных, и каждая вторая была с боевыми отметинами — обычное зрелище.

Только мальчишки, пускавшие кораблики из щепок в ручеек вдоль дороги, проводили меня взглядом — а остальные и вовсе не заметили. Село жило своей жизнью: над крышами из труб поднимался дымок, мужики впятером ковыряли трактор на улице за углом, деловито смоля папиросами, а женщины развешивали ковры на заборах, чтобы как следует вытряхнуть после зимы. И никто не шарахался от звука мотора и не провожал пробитый пулями внедорожник тревожным взглядом, как раньше.

Отрадное привыкло к миру так быстро, будто войны и не было вовсе.

И сюда наконец добрался март — настоящий, живой, а не просто слякоть вдоль дорог с остатками снега. Тайга словно решила отомстить за холодную зиму с упырями, и даже на этой стороне Невы деревья покрывались свежей листвой так яростно, что казалось — лес вспыхнул изнутри зеленым пламенем.

Я спешил домой — но весна оказалась быстрее.

Караульный на въезде в усадьбу — плечистый гридень в кресбулатовой броне поверх камуфляжной куртки — вытянулся по стойке «смирно» и отсалютовал штуцером. Чуть дальше несколько человек дворовых копошились у гаража, но они даже не подняли головы — видимо, приняли меня за посыльного. И только мальчишка лет пятнадцати, тащивший куда-то ведро с водой, не поленился рассмотреть за стеклом внедорожника не кого-нибудь, с самого хозяина Гром-камня. Вытаращил глаза, выронил ведро прямо себе на сапоги и помчался к господскому дому со всех ног.

Докладывать — бабушке или Полине.