Тяжелые наплечники были чуть великоваты, явно делались под человека пошире, зато добавляли долговязой фигуре Меншикова если не мощи, то хотя бы солидности. Защитные контуры мерцали по швам доспеха тонкими нитками голубоватого света — явно работа коллег Воскресенского по московской Академии. А может, и кого-то покруче. Судя по ковке, броня была родом еще из тех времен, когда предки столичных князей ходили в бой лично.
Не новодел с фабрики — наследие рода, и носили его по праву.
Светлые и не по уставу длинные волосы Меншикова были взъерошены и слиплись от пота, а на левой щеке красовалась ссадина — уже подсохшая. Судя по копоти и свежим отметинам от пуль и клинков на доспехах, его светлость не только командовал ударной группой, но и успел поучаствовать в бою лично.
Надо отдать должное — справлялся Меншиков неплохо. Ничуть не хуже Рахметова, а порой и лучше, компенсируя нехватку опыта и осторожности умением поднять солдат на штурм и выдать кавалерийский наскок в нужный момент. Видимо, работа в крепости Боровика пошла его светлости на пользу, а уж за боевые задачи он взялся с таким энтузиазмом, что от врага только перья летели.
Мы выкуривали остатки годуновского и зубовского воинства из деревень и хуторов, находили в лесах, гнали на запад — дальше и дальше от Елизаветино и Гатчины. Сносили разрозненные отряды, потерявшие и командиров, и смысл сопротивления. Одни сдавались без боя, стоило показать им издалека знамя с гербом рода Костровых, другие разбегались ночами, бросая оружие, телеги и машины с пробитыми колесами. Третьи огрызались до последнего, но потом все равно отступали, клочок за клочком отдавая мне остатки зубовской вотчины.
И их мы, наконец, настигли здесь, в Изваре — а отсюда бежать было уже некуда.
— Докладывай. — Я поднял ворот пальто. — Много еще осталось?
— Село почти наше, Игорь Данилович. — Меншиков махнул рукой в сторону дыма. — Три четверти уже вычистили. Убитых у нас нет, раненых — четверо, все легкие. Но там за перекрестком крепко засели, собаки такие, — он поморщился, — не выкурить. Картечница лупит, как заведенная, а маны — кот наплакал.
— В господской усадьбе?
— Никак нет, ее мы еще в обед взяли. — Меншиков кровожадно усмехнулся — видимо, та часть штурма Извары понравилась ему куда больше, чем ловля одиноких стрелков по чердакам и подвалам. — А эти забаррикадировались в доме. Здоровенная купеческая изба, два этажа, из каждого окна по штуцеру торчит, а бревна толстенные — никакой пулей не прошибешь. И не подойти, получается — уже два раза пробовали!