Понимая, что дома делать мне нечего, и сидя в четырёх стенах, можно сойти с ума, я направился к дверям.
— Жора, ты куда? — удивилась Степановна. — Давай я на стол накрою, покормлю тебя… Ты же голодный с дороги!
— Спасибо, Степановна! Я сыт, — соврал я.
— Когда ж успел?
— На вокзале в буфет заскочил. Там перекусил. Лучше мы потом, вместе с Настей, за стол сядем. А я пока на работу съезжу, узнаю, что там и как.
— У самого жена молодая, а на уме — одна работа, — заворчала Степановна. — Гляди, бросит тебя супруга, уйдёт к другому.
— Не уйдёт, — выдавил из себя искусственную улыбку я и, поцеловав добрую женщину в щечку, вышел из квартиры.
Настроение было хуже некуда. Меня одновременно трясло от злости и от страха — не за себя, а за любимую.
Я вышел из подъезда, огляделся по сторонам.
Днём двор почти всегда пустовал: взрослые на работе, дети в школе. Вот и сейчас в поле зрения попали двое: ничем не примечательная женщина с коляской и бородатый дворник, неспешно подметавший дорогу. Снег сошёл, открыв после себя неизбежные завалы мусора, так что работёнки мужику привалило.
Я посмотрел на часы — время только-только перевалило за полдень, до рандеву на Патриарших ещё уйма времени. Само собой я пойду туда. Выбора у меня нет.
Настю похитили, любое неверное движение приведёт к её гибели.
На душе снова заскребли кошки, а мне как никогда был нужен холодный ум и каменное спокойствие, ведь я очень хочу, чтобы с Настей ничего не случилось и чтобы с её головы ни упал ни один волос. Она — лучшее, что со мной было, ради неё я готов отдать всё, включая жизнь. И это не пустые слова.
Ну вот, снова занервничал, а нервничать мне нельзя. В прошлой жизни в такие моменты помогала дурная привычка — курить. Тут я с ней завязал, но, похоже, сделал, не подумав.
Я направился к дворнику.
— Здравствуйте! У вас закурить не найдётся?
— Свои гражданин в вашем-то возрасте пора иметь… — недовольно пробурчал он.
— Бросил курить, да видать рано, — признался я.
— Эх, что с вами поделаешь, — он полез в карман дворницкого фартука, чтобы достать из него потрёпанную пачку дешёвых папирос. — Сколько вам?
— Если не возражаете — возьму две.
— Да хоть три — мне не жалко, — равнодушно произнёс дворник.
Он привычным движением выбил из пачки пару папирос и протянул мне.
— И огоньку, пожалуйста, — виновато попросил я.
В это время мимо нас прошла женщина с коляской. Она окинула меня и дворника укоризненным взором, но ничего не сказала.
Дворник достал всё из того же кармана фартука коробок спичек.