Ледяное дыхание призраков уже коснулось спины, и температура воздуха упала на десять градусов за секунду. Их шёпот превратился в оглушительный какофонический вопль прямо внутри черепа, пытаясь сломать мою концентрацию. Некоторые из них уже материализовались достаточно, чтобы коснуться меня своими эфирными когтями. Рыкнув от напряжения и боли, каждое прикосновение призрака обжигало холодом, я на чистом инстинкте самосохранения вытолкнул из себя остатки свободной маны, формируя вокруг тела тонкую потрескивающую Ауру электрических разрядов. Получился не полноценный щит вроде тех, что создают маги-специалисты, а скорее защитное поле, работающее на принципе отталкивания, но его хватило, чтобы сдержать первые, самые наглые прикосновения призраков. Их эфирные тела шипели и отшатывались от контакта с электричеством, как вампиры от святой воды.
Последнее усилие. Последняя руна в центре формации, самая сложная, многослойная конструкция, требующая почти всей оставшейся Воли. Пот застилал глаза, несмотря на ледяной холод вокруг, руки дрожали от напряжения, но я продолжал плести невидимые нити силы, связывая их в единый невероятно сложный узел. Вложив в финальную руну всю оставшуюся ментальную энергию, я с силой вдавил её в центр формации и… через мгновение замкнул массив.
Ключи издали оглушительный, но невероятно чистый хрустальный звон, который, казалось, расколол само мироздание. Звук ощущался не только ушами, но и всем телом, каждой клеткой. Реальность вокруг артефактов заколебалась, словно поверхность пруда от брошенного камня.
Энергетические нити, все три, видимые только мне, вспыхнули нестерпимо ярким белым светом, натянулись до предела, как струны под чрезмерным напряжением, и с сухим резким треском лопнули, слившись в унисоне разрушения.
Энергетическая сеть дестабилизирована.
Я не знаю, что именно случилось с третьим алтарём, но всё получилось как надо.
Пространственный туннель в небе, лишившись подпитки от всех трёх якорных точек, дёрнулся в предсмертной агонии. Его края, до этого стабильные и чётко очерченные, начали рваться и деформироваться. Фиолетовое свечение померкло, превратившись в тусклый умирающий свет. И с оглушительным хлопком, который скорее ощущался костями и внутренностями, чем ухом, он схлопнулся, оставив после себя лишь чистое, затянутое дымом ночное небо.
Миссия выполнена. Пространственный прорыв устранён.
Интерфейс взорвался каскадом ярких системных сообщений, заполнив поле зрения:
Внимание! Уничтожена ключевая точка поддержки Прорыва!
Внимание! Уничтожена ключевая точка поддержки Прорыва!