Ослепительная сине-белая вспышка на мгновение превратила ночную поляну в день, залив всё вокруг резкими контрастными тенями. В нос ударил запах озона, смешанный с металлическим привкусом ионизированного воздуха. Раскат грома прозвучал настолько неожиданно громко, что на несколько секунд заложило уши. Тварь отшатнулась, оглушённая и дезориентированная, координация движений нарушилась, он пошатнулся, едва не упав. Венец выдержал прямое попадание, но по золотистому металлу пробежали тонкие, почти незаметные трещины, а защитное поле, окружавшее голову и плечи Короля, замерцало, как лампочка на последнем издыхании, и погасло.
Тактический гамбит сработал безупречно. Враг обезоружен, ошеломлён и открыт для атаки, все преимущества на моей стороне. Окно для финального удара распахнулось настежь, но я понимал, оно захлопнется быстро. Пришло время действовать решительно и точно.
Шаг Пространства перенёс меня вплотную к ошеломлённой туше. Ощущение мгновенного перемещения в пространстве всегда странное, словно мир вокруг меня сжимается в точку, а затем разворачивается заново в новом месте. Налитые кровью глаза Короля, полные боли и нарастающей ярости, медленно, слишком медленно поворачивались, пытаясь сфокусироваться на внезапно появившемся враге. В моей правой руке, словно отвечая на мысленный призыв, материализовался Кинжал Ереси. Холодный металл лёг в ладонь, как влитой. Артефакт буквально вибрировал от накопленной в нём чужой агонии.
Резким рывком я кинул себя вперёд, вкладывая в короткий выверенный удар не только силу рук, но и вес всего тела, импульс от Шага Пространства , всю накопленную кинетическую энергию. Лезвие с отвратительным влажным хрустом, звуком ломающихся костей и разрываемых тканей, вошло точно в уязвимое место под массивной челюстью, пробивая толстую шкуру, слой подкожного жира и мощные мышцы, устремляясь прямо к продолговатому мозгу. Сопротивление тканей ощущалось через рукоять, но Кинжал Ереси резал плоть, словно масло.
Но я не просто нанёс удар. В тот же миг, как остриё достигло цели, активировал накопленную в кинжале силу.
Концентрированная агония десятков жертв, их предсмертные муки, ужас, отчаяние, боль, собранные и спрессованные артефактом в один чудовищный ментальный импульс, одномоментно выплеснулись прямо в нервную систему твари. Мой резак представлял собой теперь не просто оружие, а воплощал всю квинтэссенцию страданий, материализованную в форме психической атаки. Едва начавшийся рёв захлебнулся влажным бульканьем, кровь хлынула из пасти, носа, даже из глаз. Огромное тело дёрнулось в последней судорожной конвульсии, мышцы напряглись и разом обмякли, глаза закатились, оставив только белки.