Раскрыл пенал — ага, это инструменты для чистки Байярда. Все тут есть — маленький шомпол, отверточка, еще какие-то штучки, даже миниатюрная, герметично закручивающаяся масленка в комплекте имеется. Кроме принадлежностей в пенал была вложена тоненькая брошюра в десяток листов, на которой в рисунках была показано, как разбирать и чистить оружие.
Этим я и занялся. Как оказалось, разборка очень простая, основной секрет в массивной мушке — она по совместительству представляла собой защелку, на которую нужно было нажать, а потом сдвинуть назад. После этого снимался верхний кожух и пружина, потом разбиралось все остальное.
Пришлось пожертвовать одной из собственных маек. Разложил на ней детальки, протер их смоченным маслом куском ткани. От той же майки его оторвал. В стволе, кстати, патрона не оказалось. Внутри я шомполом подраил, посмотрел сквозь ствол на лампочку — металл внутри сверкает, следов ржавчины не видать. Собирал очень тщательно, чтобы лишних деталей не осталось. А то у меня бывали случаи, особенно, когда в детстве до починки часов дорвался. Вот мне тогда прилетело.
Не вставляя магазин, пощелкал курком. Не очень удобно, пистолет реально малюсенький, мизинец на рукояти не помещается, да и безымянный только наполовину ее обхватывает. Вот для узкой женской ладошки, наверное, будет в самый раз. В целом игрушка для стрельбы в упор, когда противник не ожидает, что у тебя такой аргумент имеется.
Вспомнил, где я о Байярде слышал — в фильме «Место встречи изменить нельзя», там из него убивают Груздеву, но калибр у него другой, то ли 6, то ли 7 миллиметров с чем-то. Я потом еще разбор фильма как-то смотрел, и оказалось, что в кино показали вместо бельгийского пистолета немецкий Вальтер. И память послушно подкинула сцену из кино:
«- Ну, значитца, так, пуля выпущена из импортного оружия калибра 6,35 системы ‘Байярд» или, скажем, «Омега».
— А сие из чего следует?
— Из пули, Сергей Ипатьич, из пули, шесть левых вертикальных нарезов, вот они, почерк вполне самостоятельный!’ [1]
Странно как память у меня работает. Захочешь чего-нибудь важное вспомнить и никак, хоть тресни, зато чего не надо — прямо с мельчайшими деталями нате, пожалуйста.
Протер майкой оружие, вложил в кобуру, по ней тоже прошелся тканью — ни к чему отпечатки оставлять. Про поверхность жестяной коробки тоже не забыл — удалил пальчики и с нее. Держа ее через майку, начал вкладывать в тайник, а жестянка не идет. Что-то мешает.
Запустил руку, нащупал какие-то свертки. Да увесистые какие, сразу определенные мысли появляются. Развернул один — ну, точно, столбик золотых червонцев, два десятка штук. Во втором оказалось наполовину царских, наполовину уже советских монет с сеятелем. Тем самым, который шаловливый Остап Бендер нарисовал на плакате, когда плавал по Волге на пароходе «Скрябин». Он там еще художника изображал, а Кису Воробьянинова представил своим мальчиком. Еще и все возражения завхоза веско отмел гениальной фразой: