— Это ловушка, — прошептал я, доставая палочку из внутреннего кармана мантии. Древесина привычно согрела ладонь, словно приветствуя старого друга. — Кто-то очень сильно хочет, чтобы наша беседа осталась без свидетелей. И я почти уверен, кто именно.
Мы медленно двинулись вперёд, инстинктивно держась ближе друг к другу. Магические светильники на стенах вдруг начали тускнеть один за другим, погружая коридор в сгущающийся сумрак. Пламя в них угасало не естественным образом — его словно высасывала какая-то внешняя сила, оставляя лишь слабое мерцание там, где раньше был ясный свет.
— Готовьтесь, — Мелисса тоже извлекла палочку, и её рука, державшая оружие, казалась неестественно спокойной. В её зелёных глазах на мгновение вспыхнули алые искры — демоническая сущность в ней отзывалась на опасность, готовясь к бою. — В такой темноте…
Она не договорила. Впереди, на просторной площадке широкой мраморной лестницы, ведущей в библиотечное крыло, показались пять силуэтов. Они стояли полукругом, перекрывая нам путь, словно живая стена из плоти и затаённой злобы. В полумраке их фигуры казались неестественно высокими и угловатыми, а глаза поблёскивали в темноте, отражая слабый свет умирающих светильников, как у ночных хищников.
Один из светильников вдруг вспыхнул ярче, озарив площадку неровным, трепещущим светом. Я увидел их лица — и внутри разлилось холодное, тягучее понимание. Это была не случайная встреча.
Виталий Савченко — крепкий, широкоплечий сын столичного магистрата с самодовольной ухмылкой на мясистом лице — стоял чуть впереди остальных, явно наслаждаясь ситуацией. Неделю назад именно он организовал петицию о «недопущении демонических элементов к общим занятиям», собрав под ней почти сотню подписей.
За его спиной маячили неразлучные братья Веретенниковы с черного факультета — тощие, но на удивление сильные в дуэльной магии близнецы с одинаково безжалостными улыбками на бледных лицах. Справа от них стоял Горохов — невысокий, но жилистый парень с жёлтого факультета, известный своей изобретательностью в создании магических ловушек. А слева возвышался Миша Казаков по прозвищу Дохлый — самый массивный из всей компании, получивший своё прозвище за бледный, болезненный цвет лица, контрастирующий с его медвежьей комплекцией.
— Ну надо же, какая встреча, — Савченко театрально развёл руками, и в тусклом свете я заметил тусклый блеск защитных амулетов, вплетённых в бахрому его дорогой мантии. Древние серебряные символы, призванные отгонять тёмные силы, тускло поблескивали при каждом его движении. — Демонское отродье и его прихвостни решили прогуляться. Куда путь держите в такой поздний час?