— Что? — вселенец перестал писать и удивлённо посмотрел на ревущую гостью.
— Кирилл Васильевич, наш с вами рывок в продажах Коломенских платков задерживается.
— Маруся, — поэт и прозаик недовольно откинул голову. — Давай, называть вещи своими именами. Не наш, а только твой. Я вообще ни при чём. Проявил секундную слабость — подался на уговоры — купил фабрику… И всё! А если, у тебя, что-то не получается — давно говорю: Бросай и сиди — спокойно собирай узоры. Или можешь отдохнуть, а потом постричь меня. А то отросли волосы. И причёски не видно.
— Господин Ланин? — слёзы вмиг высохли, будто не было совсем. — Давайте, я подстригу вас. А вы, выполните мое желание.
— Маруся, по-моему, это не равноценный обмен.
— Это ещё почему?
— Вдруг ты захочешь такого, чего я не смогу сделать? Например, остановить Землю или выдать тебя замуж за Наполеона?
— И че? — вредина надула щеки. — Вам, что! Тяжело выдать меня замуж за Наполеона?
— Конечно тяжело! Где, я? И где Наполеон!
— Я не хочу замуж за Наполеона. А меня другое желание. Гораздо скромнее. Я хочу, чтобы вы научили моих работниц читать, писать и рисовать эскизы.
— Кхм… кхм… — закашлял вселенец. — Девочка, ты ничего не попутала? Я — князь! Отпрыск старинного рода! Белая кость и всё такое! А не какой-то сельский учитель.
— Но, своих солдат, выучили?
Подполковник гордо задрал подбородок. — Не путай! Солдат 22 артиллерийской бригады! И каких-то… ткачих с фабрики Латыпина. Это совершенно разные вещи.
— Ах, так! — девчушка вскочила с места. — Тогда! Пускай вас подстригают и делают причёски, солдаты! — Она сверкнула глазами и бросилась на выход из кабинета.
— А-ну сядь! — подполковник остановил её на половине пути. — Маруся, ты прекрасно понимаешь, я физически не смогу обучить всех работников твоей фабрики.
— Всех и не надо. Хотя бы человек тридцать.
Вселенец погонял воздух между щёк. Прикусил губу. Покачал головой в разные стороны. — Допустим, читать, считать — смогу. Но, рисовать?
— Афанасия же обучили рисованию?
— Маруся, я не учил его. Он сам научился. Я только ударил со всей силы гитарой по голове. Гитару — сломал! А этот дурачок, упал, поднялся и научился рисовать. Каким образом — понятия не имею.
— Кирилл Васильевич, вы же умничка? Попробуйте! Пожалуйста… Хотя бы чтобы они смогли придумывать и рисовать узоры. Я же не прошу делать из них художниц, как Афанасия.
— Не знаю… не знаю, — засмущался подполковник.
— Что значит, не знаю? — девчушка по-взрослому свела брови. — Кирилл Васильевич, вы офицер или кто?
Закончив благое дело по подсчёту собранных с купцов финансовых средств. Их высокоблагородие главный полицейский чиновник города Коломны довольно откинулся в кресле. С удовольствием закрыл глаза и даже немного позволил себе вздремнуть.