Санкт — Петербург.
Дом князя Ланина,
генерала-лейтенанта в отставке.
— Mon Dieu, Non? Attendez. C’est impossible. Сomment ga? Mon gargon aura une promotion! Ach Erlaucht, soyez le bon enfant monsieur que vous avez ete. Je demande un peu — seulement quelques milliers. (О, боже, нет? Вы мне отказываете? Постойте. Это невозможно. Как же так? Я готова сойти с ума! Ваше сиятельство, сжальтесь! Ведь, я прошу немного — каких-то жалких несколько тысяч. Франц.)…
На изысканном французском языке, торопясь говорила несчастная в шифре и шитым золотом платье небесно-голубого цвета. Её губы дрожали, она с трудом сдерживала слёзы.
— Мария, перестать нести бессмыслицу на этом чёртовом французском языке, — престарелый князь был твёрд как скала. — Я не понимаю половины твоей речи. Говори по-русски. И знай! Мне надоело давать деньги твоему непутевому сынку. Я устал выслушивать о его дурном поведении. Уже весь Петербург болтает о проделках и безобразиях штабс-капитана гвардии Ланина. Так, вот… Сообщаю прекрасную новость: Я был на приеме у его Императорского Величества. И выпросил Кириллу новую должность. В обычный артиллерийский полк. Пора ему, матушка, также как и мне и его покойному отцу, выбивается в Люди. В конце концов, он! — потомок князей Ланиных. А не гороховый шут, веселящий Высший свет. Пускай Кирилл понюхает пороха, попробует солдатской соли. Повзрослеет, в конце концов.
— Ноn, рere? — женщина в ужасе закатила глаза… От волнения перешла на русский язык. — Как же положение в обществе? Служба в гвардии? Карьерный рост? А он ещё так юн? Ему всего двадцать семь? Бедный, несчастный мальчик!
— Никак! Пусть едет в Коломну. И принимает бригаду. Кажется, так теперь называют артиллерийский полк.
— Ko — lom — na… (Произнесли женские уста, как произносят слово Антарктида ).
— О, mon Dieu! Horrible! Cеst? Ou condamner est-il? Cest la Siberie? (О, мой бог! Какой ужас! Где? Где это проклятое место? Это где-то в Сибири? Франц.).
— Точно не знаю… — захрипел строгий отец. — Вроде за Москвой.
— Quelle horreur! Au-dela de Moscou? Au-dela de Moscou. Il peut etre nimporte ou — la Siberie? (Какой ужас! За Москвой? За Москвой — может быть где угодно — и даже в Сибири. Франц.)
Его сиятельство горделиво поднялся с огромного волтеровского кресла. Строго свёл мохнатые брови. С силой ударил тростью в пол.