Он отшатнулся. Его власть над ней ослабла. Будто кто-то перерезал ниточки, связавшие их.
Бальтазар и опомниться не успел, как дверь захлопнулась за Элли. Наконец он остался один. Теперь уже точно. Отец, мать, Дэнни покинули его. С Пат всё было кончено. Кузен отослал его из столицы, а у дяди своя жизнь. В конце концов, сколько можно валить на Киана свои проблемы?
Единственный человек, которому было до него дело, сейчас спускался по лестнице. И действительно – с тех пор как Мышку втолкнули в пиршественный зал, он забыл, что такое покой. Но и, что такое одиночество, тоже забыл! Он забыл о своей вечной спутнице – головной боли – и не мог сказать точно, когда та прошла.
Каждый день в кабинете ждало лекарство. Каждый день прохлада растекалась на языке. Стихал шум. Лучи Ока больше не жалили. Незримый раскалённый венец опадал пеплом… А как часто, передвигаясь внутри замка, он ловил на себе встревоженный серый взгляд!..
Бальтазар не заметил, как вернулся к прозрачной стене. Купол донжона отбрасывал оранжево-красную дорожку на холодные волны. Он почувствовал родство с дрейфующими во тьме кораблями. Вот только у тех была надежда – Лайт-Тауэр. Но где же его спасительный маяк? Где свет, что обогрел бы, указал путь, во время шторма не дал разбиться о скалы? Где то, что лишь его и больше ничьё?..
Кажется, он знал ответ на этот вопрос.
– А, чтоб тебя!.. – выругался он и поспешил к двери.
А за его спиной недоумённо жужжало пламя. За стенами часовни густела ночь.
Элли не заметила, как очутилась на воздухе. Не ощущала даже укусов ветра, разъярённого её равнодушием. Дрожащие ноги отмерили ровно дюжину ступеней, после чего отказались спускаться по крутой лестнице.
Несмотря на желание убраться подальше от донжона, пришлось прижаться к его стене. Элли надеялась, что холод камня приведёт в чувство, поможет выровнять дыхание, и след её простынет к тому моменту, как из часовни выйдет Бальтазар.
Закрыв глаза, она открылась шуму моря. Понемногу волны обтесали острые края эмоций. Нашептали, что в сравнении с их глубиной её терзания лишь суета, суета, суета…
Она боялась гнева Бальтазара и всё равно пришла. Собралась сразу же после пробуждения. Тьма и так слизала полтора дня её жизни. За это время успели похоронить Дэнни. Вернулся лорд Кольдт. Но Элли не помчалась к наставнику. И не послушала уговоров Изи. Подруга просто не знала, что с той минуты, когда молодой фламийский герцог отдал за неё свою Слезу, в её сердце зажглась искорка. В комнате, залитой мягким светом рыжей сферы, среди мебели из дорогого морёного дуба, под балдахином из тяжёлого бархата, разгорелся пожар, оставивший после себя уголёк, который то просыпался, то затухал, но так и не рассыпался золой.