Люди выходили на улицу, интересовались моим самочувствием, желали скорейшего выздоровления, предлагали помощь.
Все это было странным для меня. Непривычно-приятное чувство.
В трапезной Вешки не было, зато нашелся староста, который завтракал и болтал с парой других стариков. При виде меня он поднялся и приветственно помахал рукой.
— Рейн, доброго тебе утра. Иди, садись с нами, сейчас скажу Марфе, чтобы приготовила поесть.
— Спасибо. Извините, у меня своих запасов совсем нет, а объедать Вешку не хочется. Вот и пришел сюда, думал, Вешка тоже здесь.
— У нее есть свои обязанности. И раз ты пошел на поправку, она к ним вернулась, а то негоже молодым без дела сидеть.
Старики поздоровались и под благовидным предлогом откланялись, оставив нас с Юлимом одних. Староста принес мне миску каши и чашку с холодным напитком, чем-то напоминающим квас.
— Ты рано встаешь, сам уже ходишь. Идешь на поправку, да? — заботливо спросил Юлим.
— Днем все равно сплю. Тело никак не может восстановиться, но я действительно чувствую себя гораздо лучше.
— А твои… Волшебства? У нас деревня глухая, пойми правильно, мы волшебств отродясь не видели. Может, сможешь что-то показать такое?
— Прости, — покачал я головой. — Мое энерготело… Мой волшебный дух еще слишком слаб. Он восстанавливается, но я будто не могу с ним связаться.
— Понимаю. Тебе нужно время, прости, я тут со своими глупостями лезу. Ты ешь, ешь, оно полезно для тебя. Как тебе Старые Лыхи?
— Тут… Спокойно. Даже слишком. Я много путешествовал и по миру, и по глубине. И нигде не чувствовал себя в безопасности. А Вешка говорит, что за девятнадцать лет в деревне ни одного человека не пострадало.
— Так и говорит? Ни одного?
— Только если за реку заходили.
— Хорошо, — губы Юлима растянулись в теплой улыбке. — Это именно то, чего я и добивался. Но тебе, как взрослому мужчине, я могу сказать честно. Разумеется, случаи бывали. Жизнь она такая… Разная. Но зачем детвору пугать? Даже если в подлеске какого грибника покусают, так то он за реку ходил, значит. А в подлеске ходить можно, но и рты не разевать, по сторонам поглядывать.
— Но это же опасно. Если обманывать жителей, то они могут потерять бдительность. Тогда и их могут покусать.
— Всегда и везде опасно, уж тебе ли не знать. Но лучше так, чем когда я, будучи ребенком, боялся нос за частокол высунуть. А подлесок мы весь вычистили, охотников у нас хватает. Вдоль реки капканы стоят, а когда река мелеет, то каждый день ходим, чтоб какой зверь дикий к нам не перебрался.
— А как же Обнимающий?
— Милостью его живы-здоровы, — громко произнес Юлим, а затем наклонился ближе. — Но знаешь, как говорят. На Обнимающего надейся, а сам врага бей. Дух-защитник — это здорово, так народу спокойней, работают лучше, сами счастливей. Но чем больше мы сделаем для безопасности деревни, тем легче Обнимающему. Смекаешь, о чем я?